– За лекарем! Живо! – кто-то из слуг догадывается сам выбежать из дома. Время стремительно уходит. Меня мутит, слабость накатывает волнами. Глаза сами собой закрываются, и я сама не замечаю, как проваливаюсь в беспамятство.

***

Открываю глаза и долго пытаюсь понять, где нахожусь. Белые стены, горький запах, грубая накрахмаленная ткань. В голове туман, в теле — заторможенность, в глаза словно песок насыпали. Горло ощущается наждачной бумагой.

– Очнулись? – спрашивает кто-то справа от меня. Поворачиваюсь и вижу полную женщину в голубом платье и белом фартуке. – Ох, ну и повезло вам, тейра. Думали, что не выкарабкаетесь. Сейчас вашего мужа позову. Он как раз приехал.

– Что случилось? – хрипло спрашиваю я. Сама свой голос не узнаю, словно сорвала.

– Так вы не помните ничего? С лестницы упали, выкидыш случился. Да срок уже большой был, крови много потеряли, – тараторит она. И добавляет с видимым осуждением: – Кто ж в темноте в вашем положении по дому-то ходит?

Воспоминания накрывают резко, сдавливают грудь подобно могильной плите. Ни вдох, ни выдох не сделать. Я задыхаюсь, нахожу ладонью живот, сжимаю грубую ткань. Слезы текут бесконтрольно.

Опустошение. В душе и теле. Чувствую себя вывернутой наизнанку. Разбитой. Сломленной.

– Да не реви ты так, – слышу голос женщины как сквозь толщу воды. – Другого родишь, все забудется. Не затягивай только. А то сколько тебе уже, двадцать пять?

Начинаю трястись сильнее. Разве эту боль возможно забыть? Сделать вид, что ничего не случилось? Она теперь на всю жизнь со мной — словно кусок сердца вырвали. Женщина лишь смотрит на меня и качает головой.

– Мужа твоего пошла звать. Обед через час будет. Давай тут, успокаивайся, – строго говорит она и выходит, оставляя меня наедине со своим горем.

А через несколько минут в палату входит Савир. Вместе с Леирой. Словно тень за спиной маячит Дейлара. Лицо ее мертвенно бледно.

Глава 9

Савир не утруждает себя расспросами о моем самочувствии. Его колючий взгляд скользит по скудной обстановке палаты, а затем останавливается на мне.

– Я сутки летел обратно без отдыха. Поэтому без предисловий. Леира мне все рассказала, – припечатывает он. – В том числе и про твой обман.

Щеки слегка пощипывает от соленой влаги, но я даже не пытаюсь ее утереть. Чувствую себя раздавленной, уничтоженной, пустой. Поддержки мне не дождаться. Они вообще похожи на погребальную процессию, что пришли кинуть в меня прощальную горсть земли.

– Что именно рассказала? – дрожащим от эмоций голосом спрашиваю я. – То, как она меня с лестницы скинула?

От болезненных воспоминаний меня внутри на куски рвет.

– Не придумывай. Леира не виновата, что ты упала с лестницы. Но так даже лучше. Теперь нас ничего не связывает.

– Так даже лучше? – хрипло повторяю я. Во рту горький привкус лекарств и предательства. – Это ведь был и твой ребенок.

– Теперь я в этом не уверен…

– Доктор Моррис сказал, что ребенок не был драконом! – победно выкрикивает Леира из-за его спины. – Обычный человек. Дейлара, подтверди!

Экономка бледнеет настолько, что ее лицо почти сравнивается по цвету со стеной. Бездумно теребит юбку серого платья. Смотрю и думаю, что если она меня предаст, то мое сердце просто не выдержит.

Закрываю глаза, когда слышу тихое:

– Д-да, тейр Варкелис. Он так сказал.

Могу ли я ее винить? Если бы Савир выяснил, что она помогала с побегом, то вышвырнул бы ее на улицу вместе с больной дочерью. Но сейчас, в этот самый момент, я ненавижу их всех — так сильно, что хочу стереть с лица земли. Они убили моего ребенка. Убили, так и не дав мне подержать его на руках.

Боль, обида, раздирающая душу тоска сплетаются во мне в тугой узел. Я открываю глаза и смотрю прямо на Савира. В карие глаза, что когда-то любила, а сейчас хочу выдрать голыми руками.

– Ребенок был твой! – почти рычу я. – Ты встал на сторону женщины, что убила наше дитя. Сбросила меня с лестницы, добила пинком в живот. Нет тебе прощения ни как мужчине, ни как дракону!

В его глазах мелькает какое-то опасное выражение. Он подается ко мне, но словно себя останавливает.

– А ты! – поворачиваю лицо к Леире. Выглядит она так, словно готова голыми руками меня убить. – Боги не простят тебя за содеянное. Ты недостойна стать матерью, недостойна носить в своем чреве дитя! Ни от истинного, ни от любого другого мужчины…

– Ах ты тварь! – она подается вперед, но Савир ее удерживает. Перехватывает за плечи.

– Думай, кому и что говоришь, – цедит он. – Твое горе сильно, и лишь поэтому я не стану тебя наказывать.

Я на грани истерики. Справедливости не добьюсь, так хоть душу облегчу.

– И что? Что ты мне сделаешь? Воткни в меня нож — я не почувствую!

– Савир, накажи эту дрянь! – вопит Леира, пытаясь освободиться от хватки своего истинного. – Чтобы я больше ее не видела! Продай ее на рудники или в бордель! Пусть знает свое место, подстилка!