«Гай?»

«Да, он говорит, что был в городе».

«С кем-нибудь еще?»

«Не уточнил. Он записал Магнуса в качестве свидетеля».

«Что написал Магнус?»

«В Новио тоже. Гай должен за него поручиться».

Это неправда. Магнус только что сказал мне, что он у себя в покоях.

«Должно быть, под давлением вашего допроса он забыл свое официальное оправдание!»

«Не груби», — мягко пожурил я его. «Ну что, кто-нибудь здесь остался?»

«Два младших архитектора, ручающиеся друг за друга».

«Стрефон и Планк копаются в своих сердцах, пьют и храпят. Я склонен им верить. Это слишком трогательно, чтобы быть блефом».

«Также и ответственный за производство работ».

«Киприанус бродил по территории в одиночку, надеясь предотвратить неприятности, а затем направился к баням и обнаружил неприятное открытие. Кажется, я ему доверяю. У него есть родственники на территории; если бы он создавал ложное алиби, он бы заставил их сказать, что он дома».

Элиан обмакнул перо и отметил кляксу в банях Киприана. «Разве человек, утверждающий, что нашёл труп, не является очевидным подозреваемым?»

«В половине случаев это правильно». Я задумался о поведении этого человека, когда он пришёл ко мне. «Сиприан был в шоке, когда примчался сюда с новостью. Он казался искренним. Его отвращал выколотый глаз. Казалось, он искренне удивлён».

«Всё же, это может быть уловкой», — ответил Элиан. Он передумал:

«Но если бы он был убийцей, выбежал бы он голым?»

«Понимаю, почему ты спрашиваешь». Бездействие пошло Элианусу на пользу. Повязка на ноге, похоже, улучшила его мозговую деятельность. Он удивил меня своей логикой. «Убийца сохранял спокойствие. Он почистил и положил на место одно из орудий в сумке Магнуса…»

Мы оба замолчали.

«Он вынул его и положил обратно. Любопытно», — сказал я.

Элианус изобразил эти действия. «Сумка с инструментами, должно быть, оставалась на прищепке во время убийства…»

«… Так где же был Магнус?»

Он мог быть убийцей. Тогда оставалось два варианта, которые оставляли его невиновным. «Либо он медленно погружался в тепидарий, намазываясь маслом, либо дурачился с Гаем».

"Вероятный?"

«Ни то, ни другое не похоже на этот тип».

«Как ты это определил?» — спросил Элиан. «Я знал людей, которые тыкали во всё, что попадалось под руку, независимо от пола». Это была римская традиция, особенно в

высокопоставленных лиц. Но это вызвало интересные вопросы о некоторых его друзьях.

Я неохотно взялся за другую возможность: «Зачем Магнус вообще ходил в бани? Он всё равно мог быть одним из убийц». Я скривился, всё ещё сопротивляясь этой мысли. «Я поймал его на слове, когда показал ему верёвку сегодня утром. Он открыто признался в этом. Но если бы он знал, что ею задушили Помпония, он бы, по крайней мере, не стал преувеличивать свою власть».

«Давайте посмотрим правде в глаза, Фалько Магнус был бы не настолько глуп, чтобы оставлять на теле что-либо, что можно было бы опознать как его собственность».

«Слишком противно, чтобы убрать?» — возразил я.

«Нет, нет!» — Элианус проникся духом и ответил яростно. «Если ты ненавидишь кого-то настолько, что готов задушить его и выколоть ему глаз, ты можешь скрыть улики».

«Согласен», — подумал я. «Интересно, что тот, кто это сделал, считал, что циркуль нужно заменить, но, видимо, принял нить за безымянный шнур. Они пытались подставить Магнуса или просто никогда не видели — или не замечали, как для построения прямого угла используют угольник 543? Значит, это был не землемер и, скорее всего, не строитель».

Элиан пожал плечами. Это была моя теория. Он не стал спорить, но и не стал бы ею воодушевляться.

«Если в деле участвовало больше одного человека, — предположил я, — это могло отражать разные характеры. Один убрал компас, другой просто не стал заморачиваться с бечёвкой».

«Аккуратно и небрежно?»

«Даже если они были аккуратны и опрятны, убийцу или убийц всё равно могли остановить. Майя пришла в баню», — заметил я. Моя сестра была непреклонна, но я старался не зацикливаться на её едва не случившейся встрече с убийцами.

«Тоже Киприан, если мы признаем, что он был невиновным участником».

«Это просто не сработает», — упрекнул меня Элианус со свойственной ему прямотой. «Майя Фавония никогда не выходила дальше раздевалки. И даже Киприана можно не учитывать. Ты же знаешь, в банях ужасная акустика».

Никто в последнем кальдариуме не услышал бы никого снаружи, пока этот человек не оказался бы на них. Тогда было бы слишком поздно бежать.

«Итак, — начал я, развивая новую линию, — как мы полагаем, что убийца или убийцы намеренно пошли в баню, совершили свое дело и их тут же связали?»

«Если они специально туда отправились, Фалько, как они могли быть уверены, что Помпоний там будет совсем один и что его никто не потревожит?»