Именно из-за того, что мама уехала из нашего крошечного городка в столицу. Нам было на что жить. Я никогда её за это не винила. И сейчас, ловя на себе тяжелый, подавляющий взгляд Равена и видя то, до какой степени его боятся собственные подчиненные, я могла лишь с содроганием представлять, через какой ад маме пришлось пройти, чтобы оказаться здесь.

Как они вообще пришли к этой свадьбе мне даже страшно и подумать. Они были совершенно разными. Словно люди из параллельных вселенных. Но мама выглядела искренне счастливой, и лично для меня этого было достаточно.

Но в общагу я перееду. Точно перееду. Буду приезжать к маме на выходные, может, после института будем пересекаться в каком-нибудь тихом кафе. И самый главный мой аргумент к этому то, что у меня уже есть подработка! Я нашла её вчера и это была нереальная удача, прямо рядом с учебным корпусом.

Воодушевлённо кивнув, я подошла к высокому зеркалу, нервно разглаживая невидимые складки на ткани. Пыльная роза, кажется, именно так назывался этот цвет.

Вообще, я никогда не любила розовый. Он мне совершенно не подходил, но если в детстве мне всегда удавалось откреститься от него, то с момента, как я потеряла голос на выпускном в младшей школе, спорить стало слишком сложно.

Денег тогда критически не хватало, а мама так сильно хотела для меня красивое платье, что у меня просто палец не поднялся напечатать ей отказ. Платье было последним в магазине. Дорогим. И, естественно, розовым.

Кажется, жизнь никогда не была ко мне благосклонной. Она усердно готовила меня к встрече с чудовищем, и, наверное, по своей натуре я должна была вырасти бойцом. Вот только с моим ростом метр шестьдесят единственная битва, доступная мне, это в общежитии война с тараканами. И то, они могут побороть количеством.

— О, боже, Шейли, ты такая красавица!

Вздрогнув, я резко обернулась, тут же угодив в тёплые, крепкие объятия мамы. Я настолько глубоко ушла в свои мысли, что совершенно не заметила её появления, а теперь еще и неловко дернулась, из-за чего зацепилась браслетом за тонкое кружево перчатки на её запястье.

— Ох… Детка, может, сегодня заменим его на ленточку, м? — мама с легким сожалением разгладила маленькую затяжку на ткани и выразительно кивнула на мой массивный кожанный браслет, усыпанный металлическими заклепками.

Нахмурившись, я упрямо спрятала руку за спину. Мама лишь тяжело вздохнула, закатывая глаза.

— Он совершенно не смотрится с этим платьем! Да и к тому же, вдруг ты сегодня встретишь свою судьбу? На свадьбе соберется так много влиятельных людей и хорошеньких сыновей партнёров Равена.

Мама продолжала что-то щебетать но я уже не слушала, потому что слишком хорошо помнила, сколько слез она пролила над моей меткой, когда та наконец стала читаемой.

Каждый человек независимо от того человек или альфа и омега рождается с меткой, но пока дети маленькие, слова разобрать невозможно. Надпись растет вместе с телом, и обычно её можно прочитать годам к пяти. Мою же смогли расшифровать только к семи, ведь я росла довольно мелкой и худой.

Когда мама впервые увидела эти жесткие, безжалостные слова, она разрыдалась, в ужасе причитая, что её дочь достанется какому-то ненормальному психу и садисту.

И, черт возьми, она не ошиблась. Вот только я ему не достанусь. Ни за что на свете я не поделюсь с этим психопатом тайной о том, что мы истинная пара. Метки у него на запястье не было. Я видела это своими глазами, а значит, он об этом никогда не узнает. Я заберу эту правду с собой.

Только бы не в могилу.

В итоге, отстояв свой браслет, я вместе с мамой спустилась на первый этаж, выходя в огромный, шикарно украшенный холл. Пространство буквально утопало в тысячах белых и кроваво-красных роз, источающих густой, почти дурманящий аромат. Гости уже начинали собираться, заполняя особняк монотонным гулом голосов.

Сжавшись внутренне, я старалась держаться подальше ото всех, прячась в тени массивных колонн, чтобы, не дай бог, мне не пришлось ни с кем знакомиться.

Возможно, я была слишком предвзята, но абсолютно все присутствующие выглядели так, словно сострадание было им чуждо. Лощёные, идеальные омеги. Настоящие модели, которых я до этого видела только на глянцевых картинках. Мощные, пугающие альфы с аурой такого тяжелого давления, что от них хотелось немедленно спрятаться под стол.

Каждый звук подъезжающей к особняку машины заставлял меня нервно вздрагивать. Равен с каждым часом становился всё более хмурым, жестким. Он то и дело поглядывал на экран телефона, раздраженно отходил от толпы, чтобы позвонить, вот только его сын не приехал даже к вечеру. И я, устав каждую секунду ожидать катастрофы, наконец-то позволила себе выдохнуть.

Когда ведущий торжественно созвал всех на задний двор и начал рассаживать гостей, я, уже спокойная и искренне счастливая от осознания того, что смогу пережить этот день без потрясений, смело пошла вслед за всеми.

Но именно в этот момент массивная дверь холла с оглушительным грохотом распахнулась, с силой ударяясь о стену.