— Я должен был погибнуть. Влететь в пропасть и получить премию Дарвина за самую глупую смерть. Но она схватила меня и дернула назад. Так сильно, что сама перелетела через край. Она сорвалась с гребаной скалы, Адам.

Голос сорвался. Столько лет прошло, а картинка в памяти стояла так ясно, будто я снова кричал ее имя над обрывом.

— Это была моя вина. Моя. Я знал, что нельзя нарушать правила и нарушил. Вот что получилось.

Адам молчал, просто слушал.

Я смотрел ему в глаза, ожидая осуждения.

— И что было дальше? — спросил он.

Я нахмурился.

— В смысле?

— В смысле, Эсси ведь не умерла. Я видел ее сегодня утром. И ты жив. Договаривай.

Я хрипло рассмеялся.

— Она выжила. Даже не особо ушиблась. Не успела далеко улететь, потому что нога зацепилась за валун. Склон был в основном из насыпи, скользкий, но она выкарабкалась наверх. Тогда я понял: неважно, что нам всего шестнадцать. Я ее люблю, она любит меня, и это не то, что кончается после выпуска. Но у Эсси были планы. Большие мечты. Я не мог стоять на пути. И если бы вздумал, Джек сам бы меня с обрыва столкнул.

Адам фыркнул и не стал спорить. Он знал Джека.

— Я сказал ему, что не стану удерживать ее. Обещал, что не дам ей повода остаться. Вот почему мы перестали быть друзьями. Я не мог находиться рядом с ней, не признаваясь ей в чувствах. А если бы признался — она бы не захотела уезжать из Аспен-Спрингс. — Я оперся на вилы. — Вот дерьмо.

— И это был не конец, потому что сейчас вы женаты, — сказал Адам. — Договаривай.

— Ты знаешь эту историю. Суть в том, что я опять все просрал. — Мне хотелось что-нибудь пнуть, но вместо этого я закинул очередную порцию навоза в тачку.

— Это просто точка, где ты сейчас. История на этом не заканчивается. Ты застреваешь на дерьмовых кусках. На несовершенных. И я тебя понимаю, потому что знаю тебя тысячу лет, ты всегда такой был. Слишком правильный, аж бесит. Но все иногда творят хрень. А ты чертовски плохо миришься с собственными ошибками.

Я дернул плечом. Он был прав, и спорить смысла не было. Ничто не сделало меня таким — я просто такой. Не важно, что я могу простить чужие промахи. Своих я не прощал никогда.

— Ты жив, Бракс, — сказал Адам. — Эсси жива. И вы любите друг друга так сильно, что на вас порой даже смотреть противно.

Я хрипло рассмеялся. Это точно был не всхлип.

Брат благоразумно отвернулся, давая мне передышку.

— Я думал, моя история кончилась. Джеймс ткнула меня носом, какой это бред. Я на своей шкуре понял: твоя история, какой бы она ни была, заканчивается только с последним выдохом. Даже мой первый брак… Мне казалось, я все о нем понимаю, но только через годы после смерти Эмили я узнал правду до конца. История меняет тебя, но и сама меняется вместе с тобой.

Адам снял рабочие перчатки и сжал мне плечо.

— Мне жаль, что ты видел, как Эсси летит с обрыва. Это страшная картина, и я могу только догадываться, что ты чувствовал, не зная, выживет она или нет. Но не застревай там, в той точке. Это был не конец. И сейчас не конец. У тебя, черт побери, впереди еще десятки лет, чтобы дописать эту историю. Так что ты собираешься делать?

34

Эсси

Я смотрела на точку на карте и прикрепленное к ней сообщение.

Забери своего мужа.

Я даже не задумалась — сразу нажала «Маршрут» и пошла по тропе: из конюшни, мимо большого дома и вниз, к домику Бракса. Он сидел на ступеньках, с рулоном бумаг в руках.

Когда он увидел меня, поднялся на ноги, и по его лицу прошла такая волна облегчения, что у меня подогнулись колени.

— Эсси.

Он произнес мое имя так, будто оно было ответом на все вопросы. И ждать даже пять секунд, чтобы прикоснуться к нему, вдруг стало невозможным. Я сорвалась с места, бросилась к нему и прыгнула ему в объятия. Он поймал меня, прижал одной рукой к талии, вжимая листы бумаг мне в спину, а второй накрыл затылок.

— Прости, Эсси. Прости меня, черт возьми, — прошептал он мне в висок.

Я всхлипнула у него на груди. До смешного легко этот мужчина заставлял меня плакать. Но хотя бы слезы были хорошие.

— Ты не можешь вот так уходить, Бракс. Мне нужно знать, что ты вернешься.

— Я всегда возвращаюсь. Просто… я не хотел говорить о случившемся, пока не разберусь. Этим я и занимался. Поехал в офис, все продумал. Думаю, нашел решение. — Он расправил помятые бумаги.

— О чем ты говоришь? — спросила я, искренне не понимая.

— Об Алане Гэффни.

Я поморщилась.

— Фу. Ненавижу его.

— Тогда давай подадим на него в суд. — Он изложил план. — У нас отличные шансы в гражданском деле. Ни один судья не решит, что тебе стоит иметь в партнерах мужчину, который поднимает на тебя руку. Риск есть, но, думаю, он и в суд идти не захочет. Слишком дорого. Выкупить его долю лучший вариант, особенно если ты согласишься не подавать уголовную жалобу.