Наконец, губернатору удалось отступить от оружия и он приказал перевести пленных в безопасное место, за исключением Норбано. Петро хотел поговорить с ним.

Как только таможня была очищена и зданием можно было пользоваться, мы отвели туда Норбано. Петро, войдя, поднял свой меч. Сначала он отбросил в сторону другое оружие, а затем поднял его с пола — один из тех отвратительных ручных арбалетов.

–Я всегда хотел такую!

«Смотри, у него один из самых быстрых храповиков и идеальный спусковой крючок… и какая-то добрая душа оставила его наготове. Должно быть, он был полезен, Флорио. Давай попробуем», — сказал я, грозя нашему обвиняемому рычанием. Мы даже не успели его связать. Зачем беспокоиться? Норбано, похоже, смирился со своей участью, а снаружи на скамье подсудимых всё ещё было полно легионеров.

Некоторые из них остались внутри, но Петроний велел им уйти; сам факт того, что свидетелей заставляют уйти, всегда вызывает тревогу у заключенного.

«Мы останемся здесь, в темноте, вне поля зрения», — любезно сказал Петроний Норбану. «На случай, если я забуду о хороших манерах». Дозорные были хорошо известны своими жёсткими методами допроса.

«Можно привязать его к какому-нибудь балласту», — предложил я. «Как Флорио сделал с тобой… или это будет слишком для него?» Я неожиданно пнул Норбано. Удар был очень, очень сильный. «Где Майя?»

«Понятия не имею». Бизнесмен выглядел как обычно. Узнав, что он мастер преступного ремесла, мы, должно быть, изменили своё восприятие. Мы уже знали, что его вкрадчивые речи и приветливая улыбка были коварными, но он продолжал вести себя именно так, как и следовало ожидать от его образа. Он был настоящим. Именно так некоторым главарям банд удаётся поддерживать свою власть: помимо того, что они время от времени прибегают к убийствам, они ещё и источают неотразимое обаяние.

«Она когда-нибудь была у тебя в плену?» — спросил Петроний.

Он был профессионалом; я позволил ему взять на себя инициативу.

«Это была маленькая хитрость». Норбано потирал ногу там, где я его ударил. Обычно я не прибегаю к жестокости, но моя сестра всё равно пропала, и я не жалел об этом.

–Он был на вашей вилле?

–Я не могу вам сказать.

– Флорио был там. Он её видел?

- Я так не думаю.

–Где он сейчас?

– Вам придется выяснить это самим.

– Вы признаете, что были партнерами?

–Я вообще ничего не признаю.

Петроний поймал мой взгляд. Это обещало быть долгим. Возможно, нам не удастся извлечь никакой полезной информации. В дверях появилась Елена.

Петроний помолчал; он не хотел, чтобы она увидела замышляемые темные дела.

–Марко… –Казалось, она не хотела находиться рядом с Норбано или не хотела видеть, как мы с ним справляемся.

–Если только не будет чего-то срочного, я не смогу пойти.

Я велел ему вернуться в резиденцию к губернатору, но он всегда оставался со мной после того, как я оказывался в опасности.

«Это не имеет значения», — быстро сказала Хелена.

–Нет, подожди, что это такое?

–Лодка.

–Он уходит?

– Нет, он прибывает. Ему трудно продвигаться из-за сломанной мачты.

Это казалось неважным.

–До тех пор, пока не сбежит Флорио.

«Нет, не волнуйся», — заверила меня Елена и удалилась.

Мне показалось, что снаружи доносятся нервные голоса, но тяжёлые двери заглушали почти все звуки. Мы с Петронием продолжили допрос.

– Эта штука с Юпитером была приятным штрихом, – восхищенно сказал я Норбано.

Покровитель вина, женщин и погоды. А также символ власти… Но теперь ты понимаешь, Норбано, что миф гласил, будто именно ты обладал некоторой властью.

Петроний опустил арбалет и ладонью мягко вытолкнул Норбана из кабинета, где мы его держали. Это было плавное, ободряющее движение; пока не было нужды драматизировать.

«Я хочу знать...» — голос Петро был спокоен. От этого становилось только хуже.

Я хочу знать все о вашей позорной империи… здесь, в Остии и в Риме.

Норбано, ты расскажешь мне обо всех тёмных делишках, обо всех угрозах, подкреплённых насилием, обо всех ужасных, грязных махинациях. Я хочу знать о бесконечном списке имущества, о грязном приобретении фигурок, о непристойных борделях для девушек, о безжалостных избиениях невинных людей и об убийствах.

Порыв ветра заставил пламя факелов замерцать. На мгновение меня пробрал холод. Я не обернулся.

«Мне нечего сказать», — с улыбкой ответил Норбано, оставаясь всё таким же красивым, утончённым и вежливым бизнесменом. «Ваши обвинения будут признаны недействительными в суде, как только к делу подключатся мои адвокаты. У вас нет улик против меня».

«Я их приму», — ответил Петроний. Он видел его в деле не раз, но никогда не видел его столь впечатляющего. «Расскажи мне о Майе Фавонии».

– Почему? Ты же её очень хорошо знаешь.

«Меня это достаточно обеспокоит, если оно попадет в руки таких людей, как вы».