«Не от меня!» Майя нашла и подняла арбалет, готовая выстрелить. Затем она сняла предохранитель, нажала на курок и ударила Норбано в спину.

LVII

Отдача заставила её споткнуться, но ей каким-то образом удалось удержаться. Она ахнула и издала сдавленный крик ужаса. Она всё ещё держала оружие, отводя его от себя, словно боясь, что оно может выпустить ещё одну стрелу. На мгновение все замерли.

Норбан лежал на земле. Сотни побеждённых представителей племён этой провинции могли подтвердить, что он выдержал лишь прямое попадание одной стрелы римской артиллерии. Мы даже не проверили, подавал ли он признаки жизни.

– Ой! – прошептала Майя.

«Отпусти его», — пробормотала Хелена. «Он больше не выстрелит».

Майя помедлила, опуская оружие. Петроний подошёл к ней. Казалось, он был впечатлён больше всех остальных. Конечно, если мы были правы насчёт его чувств, свет его жизни только что открыл ужасающую сторону. Он взял оружие, которое она безвольно сжимала, и передал мне смертоносное устройство.

«Всё в порядке», — мягко сказал он. Он знал, что она потрясена. «Ничего страшного».

Майя дрожала. На этот раз её голос был едва слышен.

-Нет?

Петроний слегка улыбнулся и с сожалением посмотрел на нее.

–Я ведь здесь, не так ли?

В этот момент Майя всхлипнула и рухнула ему на руки. Кажется, это был первый раз, по крайней мере с тех пор, как она стала женщиной, когда я видела, как моя сестра позволила кому-то другому утешить себя. Петро нежно закутал её в свой плащ и обнял.

Взгляд Хелены встретился с моим, и она смахнула слезу. Затем она указала на труп и сказала так чётко, что я мог читать по её губам:

–Что мы теперь будем делать?

– Передайте губернатору, что тело негодяя нужно убрать.

Она глубоко вздохнула. Хелена всегда подходила к кризису с точки зрения логистики.

–Мы не должны никому и никогда рассказывать, кто его убил.

– А почему бы и нет, а? Я горжусь ею!

«Нет-нет, — вмешался Петроний. — Детям всё ещё приходится смиряться со смертью отца. Им не нужно знать, что их дорогая мать проводит дни, разбираясь с профессиональными гангстерами».

Милая мать боролась, пытаясь освободиться от его обволакивающих рук.

«Оставь его», — сказал он. «Я тебя не отпущу». Майя не двигалась. Они смотрели друг на друга. Петро понизил голос. «Я думал, что потерял тебя, Майя».

«И имело бы это значение?» — спросила она его.

«Почти ничего», — заметил Петроний Лонг, обычно не склонный к поэтическим концепциям. «Ну... пожалуй, достаточно, чтобы разбить мне сердце».

LVIII

Он уставился на неё. Она ничего не сказала. Это была Майя.

«А как насчёт тебя?» — рискнул спросить Петроний. «Предположим, это я исчез…»

«Замолчи», — сказала Майя. Затем она уткнулась лицом в грудь Петро и крепко обняла его, рыдая. Петроний наклонил голову так, что их лица оказались совсем рядом, когда она снова подняла взгляд.

Не было никаких сомнений, что Майя подготовила эту речь заранее:

«Я повёл детей к реке, чтобы провести с ними немного времени и поговорить о том, как мы вернёмся домой», — сказал он. «А теперь мне нужно поговорить с вами».

«Я готов выслушать», — ответил Петроний. Это было не совсем правдой.

Напротив, этот негодяй слушал, показывая Майе, что ему очень нравится целоваться.

Хелена сильно ударила меня под ребра, словно подумала, что я смеюсь. Ни за что. Я только что видел, как мой лучший друг ввязался в рискованную жизнь, а моя сестра согласилась. По обеим причинам я был слишком впечатлён, чтобы смеяться над этим.

Наконец мы вышли наружу. Легионеры начали отступать. Пленных уже увели. Сквозь стиснутые зубы я сообщил Сильванусу, что Норбанус Мурена мёртв. Мы обсудили, что делать с телом.

–В каком направлении идет прилив?

«Все идет на спад», — сказал он.

– Рефлюкс? Всё будет хорошо.

Сильван понял, что он имел в виду. Он одолжил нам для этого пару ребят. Мы с Петронием вернулись с ними на склад и вынесли Норбана, держась каждый за одну из его конечностей. Мы отнесли тело к краю причала, прямо под тем, что Хиларис когда-то называл постоянным временным мостом. Мы все вместе несколько раз раскачивали его, чтобы удержаться, а затем отпустили. Норбан Мурена проскользил немного по Темзе и упал в воду. Мы не положили на него балласта. Никто не хотел, чтобы он оставался в гавани и однажды вынырнул. Было бы лучше, если бы течение отнесло его в устье реки и выбросило на мель в болотной грязи.

Если этот город когда-нибудь станет великим мегаполисом, множество трупов окажется в реке. Из-за злого умысла или трагедии Лондиниум станет приманкой для утопленников. Некоторые из них могут даже случайно оказаться в воде. В последующие века эта великая река повидает многих: недавно умерших, тех, кто умер давно, а иногда и живых – пьяных, охваченных горем, а может быть, и просто беспечных – всех их унесёт в небытие мощный, тёмный поток. Норбанус мог бы создать прецедент.