— Это было правильное решение. — хотя, конечно, оставило глубокий след в моей душе — убийство человека, который был мне практически как член семьи. Меня пробирает дрожь. Сведет ли со временем с ума меня жажда мести, как Алерика? Поглотит ли меня тьма, как поглотила его?

Взгляд Роуэн на мгновение встречается с моим, а затем она говорит:

— Полагаю, это прощание.

Я колеблюсь, пытаясь подобрать слова, чтобы сказать, что должен. Я думал об этом всю дорогу, но теперь, когда мы приехали, у меня словно язык застрял во рту. Она бросает на меня последний взгляд, ее лицо мрачно от эмоций, и выходит из машины. Я наблюдаю, как Роуэн подходит к ступенькам дома. Она больше не оборачивается.

Я так резко распахиваю дверь, что чуть не срываю её с петель.

— Роуэн! — кричу я.

Медленно она поворачивается ко мне лицом. Она стоит в темноте, легкий ветерок развевает ее волосы, лунный свет падает сверху.

Я сокращаю расстояние между нами тремя широкими шагами. Останавливаюсь перед ней, и наши взгляды встречаются, зеленый с золотистым. Затем я обнимаю ее, меня переполняет жар и отчаяние. Мои губы находят ее губы, и мы встречаемся в сплетении желания и страсти. Я прижимаю ее к себе, стирая все границы между нами.

Спустя мгновение она переносит руки мне на грудь и отталкивает.

— Я же тебе говорила раньше… — начинает она.

— Я была неправ, — говорю я, голос мой стальной и бесстрастный. — Теперь я понимаю, что потенциал для тьмы есть в любой группе, будь то Орден, Общество или что-то еще. Я выплеснул свой гнев из-за отца на всех ведьм, хотя преступления совершили лишь немногие. — я протягиваю руку и обхватываю ее щеку ладонью. — Мне очень жаль, Роуэн.

Ее голос дрожит, когда она говорит.

— А как же твоя клятва? Откуда мне знать, что ты снова не передумаешь?

— Я по-прежнему буду бдительно следить за тем, чтобы ни одна ведьма не обратилась во тьму, — говорю я. — Как внутри моего собственного Ордена, так и в любой другой сверхъестественной группе. Я буду добиваться справедливости и защищать тех, кто в этом нуждается. Но больше не стану дискриминировать целую группу за действия нескольких человек.

— Думаю, твой отец гордился бы этим решением, — тихо говорит Роуэн. — Клятвой, основанной на чести, а не на ненависти.

Она права, я чувствую это всем своим существом. Я опускаю руку и обхватываю ею поясницу, притягивая Роуэн к себе. Жар моего дракона вспыхивает вокруг меня, и огненная магия Роуэн поднимается навстречу ему. Искры красного, оранжевого и золотого цвета кружатся вокруг нас.

— Сегодня вечером я даю новую клятву, — говорю я. — Ты очаровала меня, Роуэн Стоункрофт, мой разум, мое тело, мою душу и моего дракона. Пока я жив, не будет другой, которую я буду любить. Это моя клятва тебе.

Она смотрит на меня мгновение, затем проводит кончиками пальцев по моей челюсти и притягивает мои губы к своим. Ее губы — сладкое спасение, освобождающее меня от грехов, боли и гнева, которые я так долго носил в себе.

Ее язык коварно двигается туда-сюда, дразня и соблазняя. Спустя несколько мгновений она отстраняется, затем слегка касается моей мочки уха зубами, на мгновение всасывая ее в рот, а затем отпускает.

Из меня вырывается рычание, и мой внутренний дракон выходит на поверхность. Я подхватываю её за ягодицы и несу к каменным ступеням дома. Усаживаю на верхнюю ступеньку, наклоняюсь над ней, и на мгновение мои губы снова встречаются с её губами.

Затем я опускаюсь перед ней на колени, и мои губы скользят вниз по ее шее, вдоль ключиц, к верхней части груди. С еще одним рычанием я разрываю ее блузку, и пуговицы разлетаются в разные стороны. Роуэн стонет и тянется к моей голове, притягивая к себе.

Через мгновение она снимает бюстгальтер, и я обхватываю одну из ее грудей рукой, в то время как мой язык яростно ласкает сосок другой. Он твердеет под моей лаской, розовый и идеальный, и я чувствую, как что-то мое собственное тоже твердеет в ответ. Я продолжаю свой путь пылких поцелуев, спускаясь по ее животу к поясу джинсов.

Я стягиваю с неё штаны, и она вылезает из них. Теперь она обнажена для меня, обнажена для ночи. Вся эта кожа ждёт, чтобы её исследовали. Но я слишком долго ждал, чтобы подразнить её так, как следовало бы. Если не попробую её прямо сейчас, мой дракон взорвётся. Я зависаю над её сладким волшебным лоном и провожу языком по входу. Она уже такая мокрая. Я издаю стон и провожу языком по её клитору.

Роуэн ахает и выгибает спину, отрываясь от каменных ступеней. Я еще раз провожу языком, затем обхватываю рукой ее поясницу, приподнимая выше и зарываюсь лицом между ее ног. Она вскрикивает, когда мой язык проникает в нее глубоко и неумолимо. Ее сладость неотразима. Я сосу ее клитор, пока мой язык продолжает ее терзать.

Она начинает дрожать, и ее дыхание учащается.

— Ксандер, — стонет она, едва в силах произнести слова.

— Ты моя, Роуэн, — рычу я, делая паузу лишь на мгновение, чтобы произнести свою клятву.

— Я твоя! — воскликнула она, вздрогнув. — Навсегда.

— Навсегда, — повторяю я.