— Я не это имела в виду… — я подняла на него взгляд. Во тьме кухни свет тускло очерчивал рельеф его пресса, натянутого под футболкой. Обтягивающей донельзя. Словно магнит для рук. Мои пальцы буквально зудели от желания прикоснуться к нему.

— А что ты имела в виду, Айви Джейд? — хрипло выдохнул он.

То, как он произнес мое имя, доконало меня. Я так хотела ощутить его губы на своих, прижаться к его телу. Я шагнула к нему, положив ладонь плашмя на его живот. Под тканью угадывались жесткие бугры мышц.

— Айви Джейд? — повторил он, вырывая меня из сладостного оцепенения.

— Что, если бы мы могли вернуться к тому моменту в саду? К тому, что было раньше! Если бы я не ушла… что бы произошло? — выпалила я, чувствуя, как во рту моментально пересыхает.

В глазах Ромео потемнело от желания.

— А чего бы тебе хотелось, чтобы произошло? — парировал он, обвивая рукой мое запястье.

Мне хотелось завизжать, чтобы он просто поцеловал меня, взял, заставил…

— Больше. Я хотела, чтобы произошло больше, — выдала я сбивчиво, словно за всю жизнь не прочла ни единой книги. Рядом с ним весь мой словарный запас испарялся.

Ромео отпустил мое запястье и провел пальцем по линии моего подбородка.

— Чего только я бы с тобой не сделал.

Я тихо ахнула.

— Скажи мне. Пожалуйста.

— Айви Джейд, и вдруг просит? — Ромео приподнял мой подбородок, наклоняясь ближе. — Мне нравится, когда ты умоляешь. — Его слова скользнули по моим губам, и я вздрогнула, когда он притянул меня ближе, давая прочувствовать, что именно я с ним творю. Я ощутила сквозь ткань спортивных штанов очертания его члена, прижавшись к нему в одних трусиках. Я уже горела изнутри, всё еще ноя после недавнего, а между ног проскользнула новая волна горячей истомы. Ромео прищурился, проводя ногтями по моему животу, пока свободная рука нежно вычерчивала круги вокруг пупка. — А теперь я поцелую эти прекрасные надутые губки. И ты никуда не сбежишь. Разве что… ты хочешь, чтобы я погнался за тобой в темноту.

Два мужчины желали меня одинаково, и их голод был так же ненасытен, как мой собственный.

Никогда в жизни я не чувствовала себя драгоценностью в правильном смысле этого слова — так, как может заставить почувствовать себя лишь мужчина, который по-настоящему жаждет женщину. Он умел обращаться со словами, а его сарказм был лишь маской для железобетонной уверенности, с которой он бросал мне вызов. От этого я пьянела еще сильнее. Наверное, мне действительно хотелось, чтобы он погнался за мной. Наверное, мне хотелось закричать от восторга, когда он втащит меня в темноту и возьмет ровно там же, где Хай Джинкс уже оставил свой след.

— Можешь взять меня… Я больше не сдерживаюсь, — произнесла я, и голос мой дрожал от жажды. Мои руки тряслись; наши взгляды встретились, прожигая души друг друга.

— Хорошо. Больше никогда, чёрт возьми, так не делай. — Он лукаво улыбнулся, втягивая меня в поцелуй и подхватывая на руки. Наши губы столкнулись в бешеном, влажном порыве — мы словно соревновались, кто быстрее успеет распробовать друг друга. Это было грубо, и после сегодняшней ночи я поняла, что обожаю жёсткие прикосновения, толчки и когда меня тянут за волосы.

Ромео издал глухой стон, усаживая меня на столешницу, пока я стягивала футболку через голову. Моя грудь приподнялась, оказавшись в чаше его ладони, когда он втянул один сосок рот. Он застонал от сладкой муки, в то время как я зарылась пальцами в его волосы, дёрнув за них так сильно, что по моим бедрам прокатилась волна дрожи.

— Когда ты успела стать такой гребаной красавицей? — проговорил Ро, покрывая мою шею обжигающими поцелуями.

— Понятия не имею. А ты — когда это ты перестал быть таким занудой? — Я обхватила его челюсть ладонями, проводя ногтями от шеи вниз по его прессу.

— Всё та же грёбаная вредина. — Он усмехнулся мне в губы, скользя моим задом по прохладной столешнице и притягивая меня ближе к своему паху. Я едва не вскрикнула. Обхватив его ногами, я постаралась не рассмеяться от неожиданности, когда он застал меня врасплох.

— Думаешь, нас кто-нибудь застукает? — спросила я, слегка нервничая, но в то же время приходя в восторг от этой мысли.

— Персонал приходит только в пять утра. У нас есть пара часов, — ответил он, продолжая целовать меня, притираясь ко мне так жадно, будто мы пытались прочувствовать всё и сразу.

И посреди его поцелуев, под тем, как его пальцы сжимали мои волосы, во мне шевельнулось что-то такое, что подступило к самому горлу. Дело было не просто в сексе или удовольствии от прикосновения его губ. Это было нечто более мягкое и нежное — щемящая, подавляемая годами тоска по Ро.

Я хотела его. Всегда хотела. И это желание вдруг показалось пугающе постоянным. — Ромео Скотт, — всхлипнула я. Каждое прикосновение разило прямо в самое нутро, оставляя влажный след. — М? — протянул он хрипло.