Претор постановил, что, основываясь на имеющихся доказательствах, он не может утверждать, что смерть Метелла была убийством, и не может утверждать, что это был несчастный случай. Силий Италик, беспощадный доносчик, всё ещё хотел получить деньги за выигранное им дело о коррупции. Теперь ему снова пришлось заплатить компенсацию на уровне сената Рубирии Юлиане за проваленное судебное преследование. Пацций Африканский мог бы от этого выиграть, но даже он хотел выжать из этих событий ещё больше славы и денег.

Время от времени кто-то вспоминал, что если Метеллуса-старшего не убили таблетки из кукурузных куколей, значит, это произошло из-за чего-то другого.

XIV

Мне НИКОГДА НЕ НРАВИЛИСЬ январь и февраль. С таким же успехом можно жить в Северной Европе. Там хотя бы в хижинах люди топят костры, чтобы согреться, и даже не пытаются выйти на улицу, делая вид, что наслаждаются жизнью.

В Риме это период мрачных праздников. Их происхождение теряется в глубинах истории, их предназначение глубоко сельскохозяйственное или связано со смертью. Я стараюсь избегать ритуалов, связанных с семенами, и чертовски ненавижу, когда меня обмазывают кровью жертвенных животных. Эта неприятная история продолжается до Каристии, также отвратительно названной праздником Дорогого Родственника. Люди должны возобновлять семейные связи и улаживать ссоры. Какое бы божество это ни придумало, его следует запереть в камере с ужасным братом, которого оно ненавидит, пока близкие родственники, оскорбившие его самые заветные убеждения и укравшие его кур, собираются вокруг и с любовью улыбаются ему, пока он не убежит с криками и яростью.

К счастью, моя семья никогда не знает, какой праздник какой, поэтому мы не заглаживаем свои размолвки. Гораздо полезнее. Наши обиды обладают историческим величием, которого, к сожалению, не хватает большинству семей. Рим — город с богатыми традициями; какой может быть лучший способ сохранить наш национальный характер, чем сохранять вековую злобу и с королевским видом выходить из дома, когда в одной комнате собирается слишком много гостей?

У потомков покойного Рубирия Метелла вряд ли оставалось много времени на соблюдение праздников. Они всегда были слишком заняты, размышляя о том, кого на этой неделе обвиняют в тяжком преступлении. Если они посещали храмы, их молитвы, возможно, были пылкими, но, держу пари, они шли туда под плотной вуалью. Даже те, кто лично не приносил жертвы в тот день, предпочитали закрывать лица, чтобы их не узнали. В частности, им нужно было избегать Силия и Пациуса, которым теперь, должно быть, задолжали баснословные суммы.

Пацций Африканский, как теперь ходили слухи на Форуме, сорвал куш, делая ставки на то, умрёт ли Реметалк в курии. Да, азартные игры в Риме запрещены. Должно быть, для тех, кто вершит правосудие, существует особое разрешение. (Вспомните все эти игровые доски, нацарапанные открыто на

(ступенях базилики Юлия.) Нет, я не знаю, как Прациусу это сошло с рук. Потрясающе. Я виню власти за то, что они закрывали на это глаза. (На самом деле, я виню власти за то, что они получали от него наводки.) Воодушевленный своим выигрышем, Пацций Африканский продолжил дело Силия Италика. Он обвинил Метелла Негрина в том, что тот подстроил смерть своего отца.

Это ещё не было известно общественности. Я знал. Мне оказали срочную помощь, позволив встретиться с Пациусом, чтобы обсудить обвинение.

В отличие от Силия, Пациус принял меня у себя дома. Они были противоположностями во многих отношениях. Силий приказал мне встретиться с ним, а затем изо всех сил старался быть незаметным. Пациус же, напротив, обращался со мной со всей учтивостью. Он даже прислал стул с носильщиками в ливреях. Я должен был привести Камиллов, но мы решили не втискиваться втроём; они плелись позади. Когда мы приехали, Пациус сразу же выбежал приветствовать нас в атриуме. Атриум был великолепен. Чёрный мрамор и великолепная бронзовая нимфа в бассейне. У него был шикарный дом. Ну конечно же, он так и будет.

«Большое спасибо, что пришли». Он был опрятен, опрятен и выглядел старше своих сорока с лишним лет. Голос у него был хриплым, словно его слишком часто использовали. Вблизи у него было одно из тех перекошенных лиц, которые выглядят так, будто неумелый скульптор склеил посередине две головы; даже уши были разного размера. «А, вы привели своих помощников — простите, я этого не предусмотрел. Вы, должно быть, пришли пешком — я бы дал вам указания — вы легко нас нашли? Могу я предложить вам закуски? Проходите и располагайтесь поудобнее…»

Это был тот злобный ворчун, который намекнул, что я из нищеты, когда хотел добиться успеха в суде. Я позволил его пустым речам окутать меня. Но я заметил, что он намекнул, что в сегодняшнем деле, каким бы оно ни было, мы на одной стороне.