У бдительных есть фонд; они заботятся о своих, но в этом-то и суть: они не допускают туда посторонних. Они хотят, чтобы благодарные вдовы приберегали свою благодарность для тех, кому нужно – для коллег их покойных мужей. Некоторые из них – симпатичные девушки, которые, будучи нищими, вынуждены благодарить натурой, бедняжки. Гораздо лучше, чтобы это оставалось в семье.

Извините, если это звучит цинично. Я в шоке от подобных вещей, но вот что мне рассказал мой лучший друг Петроний. Он очень сострадательный человек, который в своё время позаботился о семьях многих скорбящих вигилов. Кстати, это было до того, как он начал заботиться о моей скорбящей сестре. Что ж, пусть так и будет.

«Прошу прощения за позолоченные отравленные пастилки, Силий, но вот факты, которые мы обнаружили. Я представляю всё это вам как весомое доказательство, подтверждённое авторитетными свидетелями. Поверьте мне: нелепая история имеет вес. Всё слишком правдоподобное, как правило, оказывается сетью лжи».

«Лжецы всегда выдумывают правдоподобную историю», — согласился Джастинус, стоявший у меня за спиной.

«Такое безумное объяснение было бы глупостью, если бы не было правдой», — благочестиво добавил его брат. Пока эти двое бормотали, Силий выглядел ещё более раздражённым, но вскоре утих. Он просто хотел от нас избавиться.

«Я не могу вызвать к претору человека по имени Реметалк ! Меня просто высмеют».

«Если повезёт, вам не придётся идти в суд. Претор сможет вынести решение по этим доказательствам из своего тёплого и уютного кабинета», — заявил я. «Вы знаете, как добиться справедливости…» Я не был в этом уверен. «Вы должны выйти оттуда с эдиктом в вашу пользу в тот же день».

Силий выглядел раздражённым, что я обучаю его юридической процедуре. Он, должно быть, считает меня деревенщиной, но я знал о преторских указах. Каждый год новый претор издаёт переработанную версию гражданского кодекса с небольшими поправками там, где закон не работал. Когда в течение года к нему обращаются с проблемами, он решает, какая «формула» возмещения ущерба из освящённого веками кодекса подойдёт к проблеме; при необходимости он издаёт скорректированную формулу.

Постановления претора не должны рассматриваться как новый закон, а лишь как разъяснения, отвечающие требованиям современности.

Я и правда думал, что в наши дни ни один слабак-претор не осмелится вынести решение по этому щекотливому делу. Во-первых, это было уголовное дело, а не гражданское. Но блефовать приходится.

«Реметалк, — заверил Юстин Силия самым серьезным и патрицианским тоном, — это старинное, очень почтенное киликийское имя».

Он заигрывал. Силиус подозревал это, и я был в этом уверен. Я видел этого паршивого производителя таблеток.

«Не надо мне этого говорить». Силий тоже не был дураком. «Аптекарь окажется зловещим бывшим рабом, который, вероятно, недавно отравил своего хозяина, чтобы обрести свободу, — и с поддельным завещанием!» — злобно добавил он.

«К счастью», - поддразнил я, - «мы будем судить его по делу об убийстве, а не проверять его перед Советом по гражданству».

Даже Силий начал поддаваться соблазну нашего едкого юмора. Он прищурился. «Какой он, этот аптекарь?»

«Выглядит успешно», — сказал я. «Работает в обычной кабинке. Сидит там в плетёном кресле и скамеечке для ног, окружённый грудами лекарственных таблеток, которые он нарезает по желанию клиентов. Похоже, он пользуется большим уважением в своём деле. У него есть современное оборудование — таблеточный автомат, куда он вдавливает пасту, затем она выдавливается полосками, а он нарезает отдельные дозы…»

«Да, да…» У Силиуса не было времени на технические чудеса. Что ещё важнее, он видел, что мы не сдадимся. «О, Аид. Мне неинтересно торговаться с вами, негодяями. История держится на плаву». Как только он это сказал, я увидел её вопиющие дыры. К счастью, у Силиуса, похоже, были проблемы со зрением. «Спасибо за работу. Предъявляйте счёт. На этом мы и закончим».

Это могло бы звучать так, как будто мы видели последний раз Силия и

Метелли. Почему-то я в этом сомневался.

Х

Для юристов это был самый разгар сезона. Новые дела должны быть поданы к последнему дню сентября, который продлился восемь недель, так что даже если Силий и решил принять наши предложения, он опоздал. Осень прошла. Мы отправили счёт. На этот раз Силий не спешил его оплачивать. Это дало мне возможность обучить двух Камиллов методам выжимания денег из упрямых должников. Поскольку на нашем уровне доносов это было обычным делом, я воспринимал это скорее как практический опыт, чем как досадную неприятность. К Сатурналиям у нас были деньги.