— Ты сказал «нет». — Я наполовину всхлипнула, наполовину рассмеялась, вспомнив. — Ты сказал: «Ты прекрасно знаешь, кто я такой, Ханна Белл, так что можешь не предполагать ни черта». — Я улыбнулась сквозь слезы. — Ну, я перефразировала.

— Вообще-то, очень точно.

— Я люблю тебя, Зак Хейл.

— Да? — Он водрузил мои очки обратно мне на нос, и я моргнула, глядя на него. — Ну и слава богу, потому что я тоже люблю тебя, Ханна Белл.

— Поцелуй ее, болван! — заорал Бракс.

— Уже иду! — крикнул Зак в ответ.

Я расплылась в улыбке.

— Тебе понравилось мое извинение?

Он фыркнул.

— Еще как. Особенно та часть, где ты сказала, что тебе не за что извиняться. Придала понятию извинений совершенно новый смысл.

— Зато я сделала тебе подушку. Это хоть что-то значит?

— Это для меня? — По его лицу пробежало странное выражение, словно он что-то вспомнил.

Моя улыбка стала шире.

— Еще как. — Я повернула подушку, показывая вышивку с другой стороны.

Волшебный член Зака Хейла подарил мне лучший секс в моей жизни.

И тут я особенно порадовалась, что он вернул мне очки, потому что имела удовольствие и честь наблюдать, как его лицо заливается густым красным цветом от основания шеи до кончиков ушей.

Зак Хейл, мой дикий, дикий ковбой, краснел, как школьница.

А потом он наконец меня поцеловал.

 

 

34

34 Зак

 

Зак: Все понимают, чем мы сегодня занимаемся?

Адам: А что у нас сегодня?

Бракс: Семейная поездка в Диснейленд, если ты забыл.

Зак: Вы оба отстой.

Тед: Не обращай на них внимания. Я весь месяц ждал этого родео. Все будет отлично.

 

Ханна была в юбке. В последнее время такое случалось не всегда. За месяц после нашего возвращения из поездки она иногда надевала джинсы, которые привезла с собой. Говорила, что иначе будет жалко — словно ей нужен повод делать все, что ей, черт возьми, хочется. Но сегодня на ней была юбка. Темно-синяя джинсовая, с разрезом до колена. Лодыжки и икры то появлялись, то исчезали — как в каком-то развратном «ку-ку».

В сочетании с волосами, заплетенными в косички, и ковбойской шляпой это рождало у меня самые разные мысли — например, закинуть ее на плечо и утащить к себе в домик. Что было бы неловко, учитывая, что она стояла посреди арены и произносила вступительную речь родео.

— Библиотеки — важнейшая часть нашего сообщества, — говорила Ханна в беспроводной микрофон. — Спасибо всем, кто сегодня пришел поддержать библиотеку, которая поддерживает вас. Деньги, которые мы соберем сегодня, пойдут на новые компьютеры, новые книги и новые программы.

Пока она говорила, она поворачивалась, обращаясь ко всей публике. Каждый раз, когда она меняла направление, я снова видел ее лодыжку. Один раз мне даже открылось колено.

— Зак, тебе бы перестать так пялиться на эту девушку, будто ты собираешься ее съесть, — пробормотал рядом со мной отец. — Это семейное мероприятие, сын.

— Пап.

Он поднял руки.

— Эй, я тут ни при чем. Я просто констатирую факт.

Я тихо застонал и захлопал вместе со всеми, когда Ханна закончила свою речь в поддержку библиотеки.

— Она хорошая, — сказал отец. — И ты отлично помог ей все это организовать. Вы с ней хорошая команда.

Я оттолкнулся от ограждения и поднял руку, привлекая внимание Ханны. Нужно было выстроить участников для состязания по ловле теленка арканом. Она кивнула и пошла через арену. Но, разумеется, ее тут же перехватили люди, предлагающие помощь библиотеке.

— Я тут подумал: твой домик, наверное, уже маловат для тебя, если ты собираешься остаться на ранчо насовсем. — Он потер шею сзади и сделал вид, будто разглядывает сорняки у столба ограды. — Ты планируешь задержаться?

Вопрос был по делу. Мы толком так и не обсудили, какую роль я буду играть на ранчо. Сейчас я работал наравне с другими ковбоями. Зарплата была поменьше, но у меня была доля в прибыли ранчо и собственный домик на территории. Я никогда не говорил, что это временно, но и не говорил, что навсегда.

Мне все еще не хватало родео, но сезон входил в полную силу, и ко мне уже обращались несколько крупных мероприятий в поисках приглашенного комментатора. На конец лета у меня было запланировано два родео, и я этого ждал. Может, Ханна поедет со мной в одну из поездок. А пока мне было хорошо с Ураганом. Когда-нибудь он, возможно, станет ездовым.

Правда была в том, что я до конца не знал, чего хочу от жизни. Я знал, что Ханна в Аспер-Спрингс, и значит, я тоже хочу быть здесь. Я знал, что счастливее всего чувствую себя на свежем воздухе. Я знал, что люблю разнообразие и начинаю маяться, если каждый день одно и то же. А дальше… черт, я не знал ровным счетом ничего.

Но меня это устраивало. Это незнание.

Пока у меня есть Ханна, Скалистые горы Колорадо и лошадь, со всем остальным жизнь разберется сама.

— Да, пап, — сказал я после такой долгой паузы, что отец уже начал нервничать. — Я здесь насовсем.

Он ухмыльнулся, глядя на сорняки.