Сареша ожидала от неё чего угодно, но не короткого лезвия, спрятанного в рукаве. Весь мир, казалось, замедлился, а сама Найра оцепенела. В разуме проскочили несколько вариантов, для чего может пригодиться этот нож, но она никак не ожидала, что Махра проткнёт им протянутую ладонь. Тончайшее плоское лезвие с поразительной лёгкостью прошло насквозь, словно Махра прекрасно знала, куда и как бить. Боль пришла в миг, когда лезвие уже торчало с тыльной стороны ладони.

Найра не слышала, как закричала, потому что в голове стоял звон. Ужас от вида чего-то инородного в её теле был сильнее боли. Махра отпустила её, а сареша так и осталась стоять с вытянутой рукой, пока кровь капала на каменные плиты под ногами. Найра тряслась всем телом, боясь пошевелить даже пальцем. Опасалась вдохнуть или моргнуть, скованная волной ужаса.

За свою жизнь Найра множество раз падала и ранилась. У неё шла кровь, а некоторые глубокие царапины заживали неделями. Однажды из-за разбитой вазы в порез попала зараза, которая её чуть не убила. Рана гноилась, и лекари ножами срезали гной вместе с кожей. Травма до сих пор напоминала о себе длинным шрамом на левом предплечье, как раз недалеко от метки. Но никогда ещё лезвие не протыкало плоть сареши насквозь.

– Вытащи его, – сквозь гул в ушах донёсся приказ Махры.

Найра вскинула распахнутые от страха глаза, понимая, что жрица не собирается помогать.

«От такого ранения не умирают».

Но боль и вид крови вызывали тошноту и головокружение. Медленно злость из-за обмана стала брать верх. Подавив стон, Найра вытащила лезвие из собственной ладони и бросила жрице под ноги. Сареша не стала ругаться, кричать и угрожать. Так перехитрить Махру ей не удастся, а значит, вначале необходимо понять, по каким правилам она играет. Расправив плечи, Найра приняла платок, который ей протянула жрица, и, не глядя на рану, замотала свою кровоточащую трясущуюся руку.

– Это было обязательно? – холодно спросила она, хотя её продолжало мутить от пульсирующей боли.

– Хотела обойтись без этого, но ты не желала слушать, поэтому я сократила рассказ, – отозвалась жрица, подняла свой нож и вытерла кровь с лезвия другим платком.

Найра не успела ничего спросить, как Махра расслабленно полоснула свою ладонь, оставляя глубокий порез. Демонстрируя руку, она подняла её на уровне своего лица, и кровь заструилась по её предплечью, впитываясь в рукав туники.

Жрицы никогда не славились одержимостью, но Найра всё равно растерянно отступила на шаг и огляделась, проверяя, не выращивают ли они в этих садах какие-то ядовитые цветы, вызывающие безумие.

– Святые небеса, что за…

Сареша оборвала себя, а пятиться перестала, только упёршись спиной в одну из статуй. Порез Махры заживал на глазах, и Найра начала хватать ртом воздух, наблюдая за этим неестественным процессом.

– Это не сон, Найра, – заверила Махра, похоже, прочитав сомнения на её лице. – И метку я не сниму, потому что она защищает тебя. Точно так же, как и каждую жрицу в этом храме.

Глава 4

АФШАН

Война.

Это слово звенело в голове с того самого вечера, как Сарвад произнёс его в первый раз. Стало понятно, почему в последние месяцы были переполнены дома силы и так усердно тренировались воины, прояснилась причина, почему кузнецы работали не покладая рук, перековывая и совершенствуя оружие. Ради чего с особым усердием чинили все колесницы и почему столько времени Афшан не успевал перекинуться и парой слов с братом и отцом: они постоянно пропадали на советах с визирями и командирами войск.

В последний раз обстановка так накалялась десять лет назад, когда Афшан вернулся из Хетры, едва избежав покушения. Он прислонился к стене и скривился от воспоминаний. Керуш опаздывал, и мареш со вздохом взглянул на тренировочное поле из своей ниши. В предрассветные часы здесь никого не было, однако небо уже достаточно посветлело, чтобы различать движение и строения. Влажный воздух прохладой обжигал нос.

Афшан не успел утонуть в размышлениях о своей судьбе разменной монеты, как Керуш всё-таки появился и хлопнул его по плечу. Вид у него был сонный и помятый, будто он только встал. В подтверждение Керуш широко зевнул, одарив Афшана усталым взглядом.

– Я предупреждаю, что это последний раз. У меня слишком много дел.

– Ты каждый раз так ворчишь, но приходишь, – отмахнулся Афшан, на что его друг скорчил гримасу.

Они уже много лет занимались именно в это сумрачное время, поэтому Керуш без труда даже в полутьме нашёл путь к складу с тренировочным оружием. Огонь они никогда не зажигали, чтобы не привлекать внимание стражей на вышках, а если кого и беспокоил звук стали, то воины лишь окликали Керуша и, получив ответ, расслаблялись, не задавая старшему по званию лишних вопросов.