Зевая, я укладываю кошку по другую сторону одеяла. Она сворачивается клубочком и игнорирует меня, а я спускаю ноги с кровати и потираю лицо. Еще чертовски рано. Я смотрю на утренний свет, льющийся из открытого окна в дальнем конце комнаты — роскошь теперь, когда форт охраняют два дракона (а иногда и третий). Это значит, что на нас не нападают чужаки, которые ищут новую территорию. Это означает, что окна не обязательно закрывать металлом для защиты от огня. Это означает, что ночью будет дуть легкий ветерок. Конечно, комариные укусы, но иногда легкий ветерок того стоит.

— Скутер? — зову я, хлопая себя по ноге. Нет ответа. Собака, наверное, с Тевой.

Тогда ладно. Я еще раз провожу рукой по лицу, затем натягиваю джинсы и рубашку. Я надеваю рабочие ботинки и выхожу из комнаты на поиски своей пары. Я снова слышу ее смех, и мне так хочется ее увидеть. Двух месяцев, проведенных с Тевой рядом и в моей постели, оказалось недостаточно. Этого никогда не будет достаточно, даже если я доживу до ста лет.

Я, к счастью, зависим от своей пары.

Я направляюсь по одному из школьных коридоров в сторону кафетерия. Теве не очень нравится еда, которую едят люди — она бы предпочла поохотиться на оленя или корову, когда мы гуляем, — но ей нравится гулять и слушать болтовню детей. Она хорошо ладит со всеми взрослыми, но у Тевы особые отношения с детьми.

Я заглядываю в столовую. Еще рано, и завтрак только начинается. На кухне несколько дам, и, к своему удивлению, я вижу Чарли. Недавно он увлекся одной из пожилых поварих, и я улыбаюсь, когда он перегибается через стойку и подмигивает ей. Неужели я думал, что два месяца назад он был одной ногой в могиле? Удивительно, как быстро мужчина может поправиться, когда заводит себе девушку.

Еще одна кошка, мяукая, вьется вокруг моих ног. Я рассеянно глажу ее — это один из новых котят миссис Пикок. У нас становится немного не по себе от кошек, но они также контролируют популяцию грызунов и жуков, так что никто не жаловался. Кроме того, наличие домашних животных придает всем нам ощущение нормальности.

Я еще раз быстро заглядываю в кафетерий, но Тевы там нет. Детей тоже нет. Моя пара определенно будет там, где дети, так что мне нужно их найти. Я мог бы просто мысленно связаться с ней и сообщить, что я не сплю, но… Мне нравится удивлять ее. Мне также нравится наблюдать за ней издалека, как какому — нибудь жуткому извращенцу. Но в выражении ее лица есть что — то настолько открытое и непорочное, что я ничего не могу с собой поделать. Она улыбается, когда я соприкасаюсь с ней мыслями, и излучает страстное приглашение, но когда она разговаривает с детьми, ее глаза так же широко раскрыты и полны удовольствия, как и у них, и я хочу это видеть.

Поэтому я не обращаюсь к ней своими мыслями. Довольно глупо пытаться удивить кого — то, с кем у тебя есть ментальная связь, но я открыто признаю, что я тот еще глупец, когда дело касается Тевы.

Я открываю дверь на улицу, и ранняя утренняя влажность обдает мою кожу влагой. Я выхожу на улицу, оглядываю заросшее сорняками асфальтовое покрытие и аккуратные ряды растений на нескольких тележках, готовых в любой момент быть вывезенными под навес. Я не вижу Теву.

Но я слышу детский визг и хихиканье, прикосновение разума Тевы, показывающее ее удовольствие, и я, ухмыляясь, направляюсь в том направлении.

Конечно же, позади школы есть большая грязная канава, которой, вероятно, когда — то пользовались, а теперь она просто притягивает к себе всех детей в округе. Тева там, с ними, ее ярко — рыжие волосы блестят в лучах утреннего солнца. Сегодня утром они заплетены в распущенную косу, пряди рассыпались по плечам. На ней желтая майка и коричневые шорты, и она сидит на корточках в грязи с Тоби и Реджи. У обоих мальчиков ведра, и пока я наблюдаю, моя симпатичная пара опускает руки в грязную жижу и поднимает их в воздух, роясь пальцами в грязи.

— Там один! — кричит Тоби.

— Червяк, — говорит Тева с сильным акцентом. — Д а?

— Большой! — кричит Реджи, цепляясь за руку Тевы. — Ты только дотронься до него!

Тева наклоняется и подбирает его, затем кладет в ведерко Тоби.

— Еще червяка?

— Мне нужно еще, — говорит Реджи, протягивая свое синее ведерко. Рядом с мальчиком Скутер виляет хвостом и пытается обнюхать ведро, без сомнения, думая, что это еда.

— Еще червяк, — соглашается Тева, наклоняясь и зарываясь в грязь по самые предплечья. Она вытаскивает огромный ком земли и начинает копаться в нем, в то время как дети заглядывают в него в поисках червей.

Я ухмыляюсь про себя, наблюдая за происходящим. Черви. Верно. Мы обещали сводить детей на рыбалку в пруд, расположенный неподалеку, и, конечно же, они с утра пораньше отправились за наживкой.

— Червяк! — Тева хмурится, держа в руках что — то темное и гораздо длиннее, чем должен быть червяк.

Ах, черт, это змея.

Я посылаю паническую мысль, когда бросаюсь вперед, и Тева поворачивается, чтобы посмотреть на меня, в тот самый момент, когда змея вцепляется ей в палец. Дети кричат и разбегаются кто куда.

«Гейб! Ты проснулся!» — Она радостно улыбается мне, ее мысли полны солнечного света и нежности.

«Малышка, выбрось эту штуку, — говорю я ей, мое сердце бешено колотится. — Она может быть ядовитой».

«Эта нет. Е е зубы не могут прокусить даже кожу, — говорит она мне, снимая эту штуку со своего пальца и поднимая ее вверх. — Значит, это не червяк? Я поступила неправильно?»