Я так и делаю. Я сосредотачиваюсь на моем Гейбе, моей прекрасной паре, пока осторожно веду нас обратно сквозь облака к дому Кэйла. Я вдыхаю его запах, не обращая внимания на других драконов поблизости и на то, как их мысли яростно переплетаются с моими, словно ища опоры. Я сосредотачиваюсь на Гейбе, и только на Гейбе, и чувствую его облегчение, когда приземляюсь на крыше здания и осторожно опускаю его этажом ниже.

«Пойдем со мной, — твердым голосом говорит он. — Изменись и встань рядом со мной, потому что нам нужно поговорить».

Я меняю форму, возвращаясь к своему более слабому двуногому виду, и спрыгиваю на пол. Даже это не кажется таким неприятным, как раньше, просто потому, что я подхожу к своему красивому мужчине. Он оглядывает меня с головы до ног, затем обхватывает ладонями мое лицо и заглядывает в глаза.

— С тобой все в порядке?

Я озадачена его вопросом. «А почему бы и нет?»

«Голос, с которым ты разговаривала — ты говоришь, что это у тебя в животе что — то, но это была не ты. Это совершенно другой голос. — Гейб обеспокоенно качает головой. — И твои глаза изменили цвет».

«Цвет? — растерянно спрашиваю я. Я вижу, как сзади подходят Кэйл и его пара, и человеческая самка спрашивает Гейба, какого цвета стали мои глаза.

— Серые. Не черные, не золотые, а просто серые.

Она смотрит на моего брата, и я чувствую недовольство Кэйла.

«Салорианец», — объясняет мой брат.

«Салорианец?» — я шиплю, и на меня нахлынул поток воспоминаний. О холодных, злобных властелинах нашей родины. Рабовладельцы, которые использовали огромные армии и грязную магию разума, чтобы убивать и подавлять мой народ. Народ дракони ненавидит и презирает их.

Даже здесь, на этой ужасной земле, где мы застряли, салорианцы каким — то образом последовали за нами?

— Кто такой салорианец? — спрашивает Гейб, переводя взгляд с моего лица на лицо пары Кэйла.

Она рассказывает ему, что они плохие парни, и что один из них захватил Форт-Даллас и пытается вонзить свои когти в любого восприимчивого дракона.

— Но что ему нужно от моей пары? От Тевы?

Мое сердце наполняется радостью, когда я слышу, как он гневно защищает меня. Мне нравится слышать, как он говорит «моя пара».

— Что ему нужно от любого дракона? — П ара Кэйла говорит вслух, жестикулируя руками. — Ему нужны пешки для его маленьких игр. Он хочет отправить кого — нибудь через Разлом, чтобы посмотреть, смогут ли они вернуться домой, но его, похоже, не волнует, что отправка кого — то через Разлом — если это вообще возможно — почти наверняка убьет его.

Гейб прижимает меня к себе, обхватывая руками, чтобы защитить.

— Он не получит Теву, — рычит он.

«Что нам делать?» — я спрашиваю Гейба и чувствую его разочарование. У него нет ответов на этот вопрос.

Мой брат — тот, кто говорит. «Подумай, Тева. Этот голос говорил с тобой, когда ты была рядом с ульем своей пары?»

Я обдумываю это. Тяжело вспоминать такие вещи. Я не уверена, что мой разум способен что — то помнить. Но я помню голос. Он звучал реже. Более приятный. Когда Гейб был рядом, он меня не беспокоил. Теперь, кажется, он беспокоит меня постоянно, а голос стал мрачнее и злее. Различный.

Неприятный.

«Он проникает в твой разум, потому что ты находишься рядом с человеческим ульем, где он прячется, — говорит мне К эйл. — Саллаватри может заблокировать его для меня, но у тебя нет такой защиты. Тебе нужно будет уйти».

«Уйти?» — Это слово звучит как удар.

«Если ты была в безопасности рядом с ульем твоей пары, вернись туда».

«Но ты — моя семья. Т ы здесь».

«И как твоя семья, я бы предпочел, чтобы ты была в безопасности». — Кэйл удерживает мой взгляд, и я слышу, как его пара тихо разговаривает с Гейбом, объясняя ему, что мы должны уйти. Он кивает, на его лице выражение решимости, и его мысли словно подталкивают меня к защите, как будто он хочет защитить меня даже сейчас.

Гейб говорит мне, что к салориану приехала женщина из Форт-Шривпорта, его рука крепко сжимает мою талию. Клаудия отправит ей сообщение о том, что делает салорианец. Они будут настаивать, чтобы он остановился.

Согласится ли он? Мои разрозненные воспоминания о саларианцах не связаны с уступчивостью и согласием.

«Нас здесь не будет, так что это не имеет значения, — говорит Гейб. — Мы уходим. Сегодня».

«Возможно, так будет лучше. Полетим?»

Гейб встречается со мной взглядом. «Ты можешь пообещать мне, что он больше не нападет на тебя?»

Я не могу этого обещать. Со вздохом я думаю о том, сколько нам предстоит пройти, чтобы вернуться в улей Гейба.

Он притягивает меня к себе и прижимается своим лбом к моему. «Я пройду десять тысяч миль, если это будет означать, что я буду оберегать тебя, малышка. Обещаю, все будет не так уж плохо. Мы будем часто останавливаться, чтобы передохнуть».

«Передышки? Но почему?»