Я контролирую ситуацию, — напоминаю я ей, поглаживая большим пальцем жилы на ее шее. «Я сам решу, что для нас лучше. Если они не хотят, чтобы мы были здесь, мы не останемся. Все просто». — Я наполняю ее мысли нежностью и любовью, подкрепляя их своими твердыми словами. Ей нужно помнить, что она моя, и я никуда без нее не уйду.

Ее радостные мысли проникают в мой разум, и мы идем рука об руку к форту.

«Я чувствую запах другого дракона, — говорит Тева еще до того, как мы сворачиваем на последнюю улицу, ведущую к старому зданию школы. — Он тоже чувствует мой запах и выходит посмотреть на нас».

«Раст? Передай ему от меня привет, — предлагаю я и притягиваю ее чуть ближе к себе. — Эми и Раст знали, что я приду за тобой».

Она на мгновение замолкает, а затем улыбается мне, и в ее глазах вспыхивает золото. «Он приветствует нас. Он говорит, что они с нетерпением ждали встречи с нами. Его разум очень ясен».

«Так я слышал». Я никогда не разговаривал с Растом, потому что он не утруждает себя разговорами вслух, но каждый раз, когда я его вижу, он кажется более уравновешенным, чем другие дракони, которых я встречал. Он окажет хорошее влияние на Теву и станет наставником, который ей понадобится, если у нее снова возникнут трудности.

«Он сказал, что приведет кого — то поприветствовать тебя», — с любопытством сообщает она мне.

Я тоже задумываюсь об этом, но в тот момент, когда мы выходим из — за поворота и в поле зрения появляется высокий забор, окружающий школу, я слышу громкий, возбужденный лай, и у меня вырывается смех. Я точно знаю, кто это. Скутеру не терпится подойти ко мне, возбуждение большого пса вырывается наружу яростным, громким лаем, от которого у меня звенит в ушах. Одна из охранников у ворот — Лус, судя по косичке, — открывает калитку, и собака бежит по улице навстречу нам обоим, возбужденно виляя хвостом. Я держу свои мысли на связи с мыслями Тевы на случай, если она испугается, но я чувствую, что ей весело.

«Он похож на другие, которые мяукают, не так ли?»

«Он собака, но да. Он домашнее животное. — Я отпускаю ее руку и опускаюсь на колени, когда Скутер несется ко мне, коричнево — черная полоса чистой радости. — Если он залает на тебя, не нервничай…»

К моему удивлению, она приседает рядом со мной и протягивает руки в ожидании. Я не чувствую в ней ни тревоги, ни гнева. Она хочет любить собаку так же сильно, как и я.

Скутер мчится ко мне, но в последний момент он приседает и ползет ко мне на брюхе, виляя хвостом. Он совершенно покорен, смотрит на Теву и поскуливает, даже когда приближается ко мне. Я всегда думал, что Раскол — или те придурки, которые живут на Том Свете, — помутили ему рассудок, но это движение показывает мне, что он не совсем не подозревает о хищнике рядом.

— Хороший мальчик, — говорю я ему, дотрагиваясь до густого ворса. Скутер скулит, как только я дотрагиваюсь до него, а потом прыгает и лижет меня еще раз, чертовски радуясь моему появлению. Я почесываю его шерстку грубыми, ласковыми движениями и понимаю, как сильно я по нему скучал. Он мой маленький друг, мой лучик солнца даже в пасмурные дни.

«Он такой счастливый, — добавляет Тева, улыбаясь. — Как ты думаешь, я ему понравлюсь?»

«Протяни руку, чтобы он мог ее понюхать, и мы посмотрим».

Она протягивает руку к Скутеру, и ее длинные когти бросаются в глаза и выглядят угрожающе. Но пес только осторожно обнюхивает ее руку, а затем просовывает под нее голову для ласки.

И моя прекрасная Тева выглядит довольной. «Я ему нравлюсь».

«Погладь его», — подбадриваю я ее и показываю, как нежно почесывать ему голову, отчего хвост Скутера начинает бешено биться. Собака смотрит на нее сияющими от счастья глазами, и я усмехаюсь, думая, не появился ли у меня новый соперник в борьбе за ее привязанность.

«Ты всегда на первом месте», — говорит она мне, но в ее мыслях столько удовольствия, что я не возражаю. Домашнее животное для нее в новинку. Я не хочу упускать этот момент, потому что знаю, как приятно, когда тебя встречают вилянием хвоста и щенячьей радостью, когда ты возвращаешься домой.

Но у дальних ворот собирается толпа, и, полагаю, нам нужно поприветствовать их. Я сосредотачиваюсь на них и посылаю мысль Теве. «Ты готова это сделать?»

Она колеблется. «Ты уверен, что мне понравится в человеческом улье?»

«Если нет, нам не обязательно здесь оставаться. Я обещаю».

Мы одновременно поднимаемся на ноги, и я бросаю взгляд на Теву. Ее кожа красивого приглушенного красного цвета, который я привык видеть. Когда она возбуждена, она приобретает рубиновый оттенок, но сейчас это цвет заката в пустыне. Ее длинные волосы беспорядочно рассыпались по плечам, на подоле свадебного платья несколько пятен из — за нашей недели пеших прогулок, а ноги босые и такие же грязные. У нее ярко — золотистые глаза, и я никогда не видел женщину более чуждой и более красивой.

«Я люблю тебя, — говорю я ей. — Ты ведь знаешь это, правда?»

«Конечно, знаю. Ты моя пара. — Она встряхивает волосами и одаривает меня лукавой улыбкой. — Д авай поздороваемся с твоим ульем».

***