Я прижимаюсь щекой к его руке, наклоняюсь над ним и наблюдаю, как он осторожно проводит пальцами вверх и вниз по своему растущему члену. Он становится твердым прямо у меня на глазах, несмотря на ожог. Я просматриваю его мысли, желая узнать, о чем он думает, что его так возбуждает… и обнаруживаю, что он думает обо мне. Он полностью сосредоточен на моей близости, на наготе моего тела, когда я прижимаюсь к нему. О, мое тело горит, и я посылаю ему шквал мысленных образов, давая ему понять, как сильно мне нравится, что он думает обо мне таким образом.

Мне нравится, что он думает обо мне, когда поглаживает свой член. Я беру тюбик, который он положил на металлическую поверхность машины, и открываю крышку, как это делал он. Я сжимаю его, и прохладная паста покрывает мою ладонь. Я придвигаюсь ближе к нему, раздвигаю его колени, чтобы втиснуться между ними. «Я хочу прикоснуться к тебе».

Гейб стонет. Он тоже этого хочет. Это занимает все его мысли.

— Просто… держи подальше когти.

Его голос хриплый от голода. Мне нравится, как это звучит, но еще больше мне нравятся его мысли. Я осторожно обхватываю пальцами толстый корень его члена, замечая вспышки удовольствия и боли, которые проносятся в его голове. Когда удовольствие перевешивает боль, я осторожно провожу своей скользкой рукой вверх и вниз по его длине, наблюдая за его лицом.

Его золотистые глаза закрываются, и он откидывает голову назад, как будто ему невыносимо мое прикосновение. Он прижимает ладони к капоту машины, откидываясь назад, словно отдаваясь мне. Пока он это делает, я чувствую, как его член становится толще в моей хватке, и мои движения становятся более настойчивыми, более возбуждающими. В воздухе витает запах его желания, и я чувствую запах своего собственного возбуждения, мускусный аромат наших ароматов невероятно возбуждает.

«Тебе это нравится? — спрашиваю я его, продолжая водить рукой вверх — вниз по его члену. — Если я буду двигаться быстрее, это доставит тебе большее удовольствие?» — Я сжимаю его, совсем чуть — чуть, а затем снова поднимаю руку вверх. Его пронзает жгучая боль, но за ней быстро следует еще большее удовольствие, еще больший голод, еще большая потребность.

— Черт возьми, Тева. Твои руки. Твои мысли. — Его ноги слегка дергаются, и он вырывается из моих объятий. — Ты убиваешь меня.

Поскольку его мысли полны удовольствия, а не боли, я думаю, что он лжет. Я смеюсь, и тогда его мысли наполняются восхитительной сладостью. Он впервые слышит, как я смеюсь, и ему это нравится. Я хочу смеяться еще, только ради него, только для того, чтобы снова ощутить этот порыв. «Ты не приказываешь мне остановиться», — игриво говорю я и делаю ему еще одно долгое, интенсивное движение, сжимая головку его члена и поднимая руки вверх.

Гейб втягивает воздух.

— Если так пойдет и дальше, я кончу прямо на эти красивые ручки, если так будет продолжаться и дальше. — Он посылает мне мысленный образ моих рук, обхватывающих его ярко — красный член, головки, извергающей его семя, и того, как сильно ему нравится этот образ.

Я в ужасе.

Я тут же отпускаю его. Мне не нравится этот образ. Мне совсем не нравится эта мысль. «Ты хочешь излить свое семя в воздух, а не во влагалище своей пары? Почему? — Обида горит в моем сердце. Или, возможно, гнев. Я не уверена, что сильнее. — Неужели я так сильно разочаровала тебя? Тебе не нравятся мои прикосновения?»

Смятение заполняет его разум и поглощает все оставшееся удовольствие.

— Тева?

Я шиплю на него в ярости. Я просто хочу уйти, и поэтому отталкиваю его. Я спотыкаюсь, мои шаги неуклюжи в двуногой форме. В боевой форме это гораздо проще, когда у меня есть четыре лапы и длинный, мощный хвост, чтобы меня можно было поймать.

— Нет, малышка…

Я обнажаю когти. «Я думала, ты другой. Что ты хочешь, чтобы твой дух соединился с моим! А вместо этого ты такой же, как все остальные, пользуешься моим телом и ничего не отдаешь взамен. — Я оскаливаю зубы и рычу на него. — Так вот почему ты не хочешь спариваться со мной? Почему я прикасаюсь к тебе, а ты заявляешь, что изольешь свое семя в другом месте? Потому что считаешь меня ребенком?»

Я хочу причинить ему боль. Я хочу причинить ему боль, как он причиняет боль мне. Я должна перейти в боевую форму, потому что там я менее уязвима. Ничто не сможет причинить мне боль, когда я сильна, а не этот жалкий человек…

«Тева, ОСТАНОВИСЬ».

Его мысленный рык заставляет меня остановиться, прерывая болтовню, проносящуюся в моей голове. Я, моргая, наблюдаю, как он встает и направляется ко мне. Он хватает меня за руки и крепко прижимает к себе, наклоняясь и заглядывая мне в глаза.