«Я доверяю тебе. — Ее коготки снова впиваются мне в спину, но потом не остается ничего, кроме нежности, когда она отдается мне в ожидании. В ее голове столько чертового доверия, что это унизительно, и я не хочу все испортить. Я слегка поглаживаю ее клитор, когда погружаюсь глубоко, и чувствую, как напрягаются ее мышцы.

«Позволь этому случиться, малышка».

«О — о -о».

Ее мышцы сжимаются вокруг меня, а затем ее киска становится такой чертовски тугой, что она душит мой член своим влагалищем. Ее тело дрожит, а мысли взрываются от удовольствия, даже когда она издает пронзительный стон. Она полна удивления, и мне это чертовски нравится. Ее разрядка заставляет мое возбуждение вырваться на первый план, и у меня едва хватает времени подумать, прежде чем мои яйца прижимаются к члену, а затем я изливаюсь в нее с каждым сильным толчком, мой член становится влажным от спермы, когда я продолжаю двигаться в ней.

Когда я уже почти теряю сознание, я смотрю на нее сверху вниз и вижу, как сияют ее прекрасные золотистые глаза, и я импульсивно целую ее, потому что она чертовски великолепна.

И моя.

Глава 7

ТЕВА

Тело моей пары прижимается к моему, когда он наполняет меня семенем, и это величайшая радость, которую я когда — либо испытывала. Наконец — то я востребована после нескольких сезонов бурных спариваний, а затем долгой бури безумия. Пламя в моем животе утихло, и теперь в голове пусто, если не считать моих мыслей… и мыслей моей второй половинки.

Это так приятно.

Я протягиваю руку, любуясь своими изящными пальцами, оканчивающимися темными когтями. Сколько времени прошло с тех пор, как я была в своем двуногом обличье? Сколько сезонов я была потеряна из — за безумия? Из — за бесконечной потребности охотиться и сражаться? Сейчас все это кажется таким далеким. Моя пара здесь, и его мысли — яркий, сияющий маяк, который дает мне ощущение безопасности и опоры.

Я прижимаюсь к нему, когда он тяжело ложится на меня, а затем испускает долгий, горловой вздох и переворачивается на бок. Любопытно. Его мысли измучены, как будто, отдав мне свой огонь, он лишился всей своей энергии. Я склоняюсь над ним, вглядываясь в его необычное лицо. Он не золотистый, как самцы моего вида, а весь светло — коричневый. И… волосатый. На подбородке и груди у него волосы. Его грива темная и коротко подстрижена. Я смотрю на него сверху вниз, когда он закрывает глаза.

«С тобой все в порядке?» — с любопытством спрашиваю я.

Он уставший. Я чувствую это в его мыслях. «Странно устал. Я не должен был быть таким опустошенным».

«Ты потратил всю свою энергию, дав мне столько семени», — самодовольно говорю я ему, радуясь тому, что оно проникает в меня и стекает по моим бедрам.

«Возможно, это как — то связано с зубами. Это было… неожиданностью для меня».

«Ты дал мне свой яд, чтобы мы могли быть вместе. Возможно, это отняло у тебя много сил. — Я касаюсь его руки. — Я очень довольна нашей парой. Отдыхай. Я присмотрю за тобой».

Он поднимает руку и тянется ко мне, словно желая прижать к себе. «Ты не уйдешь?»

«Мы связаны, ты и я. Мы навеки». — Но я переплетаю его пальцы со своими, замечая, что у него острижены когти. Любопытно.

У него никогда не было когтей.

Он пахнет не так, как дракони. Человек. Конечно. Мой разум складывает воедино некоторые недостающие фрагменты. Я решаю, что это сильный человек, если он смог бросить вызов женщине — дракони и победить. «Ты, должно быть, их лидер».

Я чувствую, что его это забавляет. «Не совсем. Просто охотник. Поставщик. Защитник». — Его мысли сонные.

Все это сильные, свирепые существа. «Как тебя зовут, защитник?»

«Гейб».

Это не драконье имя, но мне оно все равно нравится. «Гейб, — повторяю я, мысленно пробуя его на вкус. Да, мне нравится. — А теперь отдохни».

Он смотрит на меня сонными золотистыми глазами, и я чувствую такое… удовольствие. Я остаюсь рядом с ним, наблюдая, как он закрывает глаза и погружается в сон, а когда его глаза закрываются, я изучаю все остальное в нем.

Я очарована своей новой парой — человеком. Я наклоняю голову, рассматривая странные одеяния на его теле. Он носит мантию, как у салорианцев, но не развевающуюся и свободную, и я не чувствую в нем зла. Эти одеяния липнут к его телу, хотя мне они все равно не нравятся. Я смотрю на него сверху вниз и решаю, что он, как и я, должен быть свободен от подобных вещей.

Я запускаю одну свободную руку под ткань его одежды и рву ее. Она издает звук рвущегося материала, и я тяну ее, пока не отваливается большой кусок, обнажая его мускулистую грудь, слегка покрытую темными кудряшками. Очаровательно. Я хочу увидеть его всего целиком, поэтому я начинаю срывать с него остатки одежды. Не самозабвенно, а маленькими, тихими движениями, чтобы не нарушить его тяжелый сон.

В конце концов, ему нужно отдохнуть. Как только он проснется, я буду настаивать на том, чтобы он снова наполнил меня семенем. Я буду настаивать на том, чтобы он сделал это… то, от чего все в моем теле напрягается и превращается в наслаждение. Мне нужно все это, я решаю.