На земле мелом отмечен крестик, в том месте, где Тева должна встать, чтобы я мог перерезать веревку. Я стараюсь не смотреть на то, как она крадется вперед. Я вижу блеск ее клыков, чувствую запах ее горячего дыхания. Несмотря на это, она все еще не совсем на месте. Часть меня хочет отступить, но инстинктивно я понимаю, что это будет неправильно. Она хочет, чтобы ей бросили вызов. Я не смогу бросить ей вызов, если буду отступать.

Я указываю на землю перед собой и веду себя так, будто я здесь главный.

— Подойди, Тева. Встань прямо здесь.

Драконица шипит, когда она движется вперед, звук такой громкий, что, кажется, эхом отражается от стен переулка. Все во мне говорит, что мне нужно бежать. Спасаться бегством. Она в тридцати футах, потом в двадцати, потом в десяти.

Я вспотел.

В тот момент, когда одна из больших когтистых лап опускается на крестик, я не могу больше ждать. С криком я хватаюсь за веревку.

Она лопается.

Драконица отшатывается, ее глаза полностью чернеют, и мир, кажется, движется в замедленном темпе, когда из ее ноздрей вырывается все больше дыма. Она открывает пасть, обнажая ряды острых белых зубов…

И отдача от тяжести наконец — то дает о себе знать. Я с криком взмываю в воздух, в то время как утяжеленные сети опускаются на крылья дракона. Петля — ловушка затягивается, и я замечаю, что в полете голова дракона дергается, пойманная в ловушку.

Это, черт возьми, сработало! Моя мышеловка сработала…

Я врезаюсь в стену, ударяясь плечом о твердый бетон. Я хриплю от жгучей боли, когда банджи — трос продолжает подбрасывать меня вверх, а затем я подпрыгиваю в воздухе.

И снова подпрыгиваю.

Вот и все, что нужно, чтобы добраться до крыши. Я зависаю на полпути между местом моего назначения и землей, медленно покачиваясь, пока драконица мечется внизу.

Она яростно извивается, ее крылья бьются о сетки, шея мотается взад — вперед, а изо рта вырывается пламя. Она отчаянно пытается освободиться, и я чувствую ее панику. Ее ужас.

Бл*дь. Это не то, чего я хотел. Я не хочу пугать ее так сильно, чтобы она свернула себе шею. Я просто хочу, черт возьми, помочь ей.

— Я здесь, Тева, — кричу я. — Просто… дай мне минутку.

Я рассматриваю стены, между которыми беспомощно раскачиваюсь, затем перебираю ногами в движении, пока это не подводит меня достаточно близко к одному из зданий. Я отталкиваюсь от него, взмываю в воздух, а затем перепрыгиваю на другую сторону, наблюдая за яростной борьбой дракона внизу.

Есть только один способ сделать это.

— Черт, — говорю я вслух, одновременно отталкиваясь от ближайшей стены и бросаясь к дракону.

Глава 6

ГЕЙБ

Я приземляюсь Теве на шею.

Драконица немедленно прекращает метаться, хотя продолжает извергать огромное количество пламени, которое могло бы поджарить меня в мгновение ока. Она пытается понять меня, и хотя я чувствую панику в ее голове, она как будто успокаивается, что я здесь, с ней.

Я хватаюсь за один из рогов у нее на макушке и использую его, чтобы подтянуться. По крайней мере, она не сможет так меня достать.

— Тева, — рычу я. — Давай покончим с этой ерундой, ладно?

Ее длинные зубы снова щелкают, и она дергается всем телом, пытаясь сбросить меня с себя. Я чувствую ее гнев и досаду, и страх снова овладевает ею. Ее разум — это качели эмоций, которые движутся взад и вперед так быстро, что мне трудно за ними уследить.

— Измени форму, — требую я, но сколько бы раз я ни кричал, удерживая ее бьющуюся голову, она не делает этого. Как будто я прошу о чем — то неправильном. Я пытаюсь обдумать слова Эми. Что Тева должна быть побеждена, чтобы принять вызов на спаривание, и это единственный способ для нее измениться обратно.

Тогда, может быть, она не понимает, что я здесь для того, чтобы устроить брачный конкурс.

Бл*дь. Трудно думать о сексе, когда я сижу верхом на шее разъяренного огнедышащего дракона. Я не знаю, как выглядит Тева, и привлекательна ли она для меня. Мой член совсем не твердый. Как я должен сделать это сексуальным? Чтобы она поняла, что ей нужно измениться?

Я пытаюсь использовать свой мысленный запас шлепков, но мне кажется чертовски странным и неправильным делать это на другой женщине, даже если она дракон. Поэтому я направляю свои мысли в другое русло — дрочу. Жизнь в форте означает, что у меня не так много места для уединения, чтобы заботиться о своих нуждах, и прошло уже несколько дней с тех пор, как я этим занимался. Я тоже это чувствую. Мне нужна разрядка, как воздух, и поэтому нетрудно представить, как я достаю свой член и поглаживаю его. Я наполняю свои мысли как можно большим количеством тепла, представляя, как моя рука смазывается мылом, как я глажу ею вверх и вниз по всей длине.

Дракон перестает вырываться и затихает.