Я не хотела, чтобы он так себя чувствовал. Не хотела, чтобы он сомневался во мне. Мы оставили прошлое позади, но осознание того, что наш разрыв всё еще мучает его, причиняло мне невыносимую боль.

Я положила руку ему на грудь и почувствовала, как бешено колотится его сердце.

Я слегка отстранилась, чтобы убедиться, что он в порядке. У него были красные глаза, и мне показалось, будто мое сердце сжали так сильно, что оно начало кровоточить.

— Ник, — произнесла я дрожащим голосом.

Он покачал головой и крепко сжал мою талию, словно в этот момент мое тело было единственным, что удерживало его на плаву.

— Я снова виделся с Лидией, — сказал он.

Это была наш семейный психотерапевт. Мы начали ходить к ней сразу после того, что случилось с Брайар и Майклом, а также потому, что хотели наладить наши отношения.

То, что Ник вернулся к терапии, означало, что он не в порядке… Что он совсем не в порядке.

— Почему ты мне не сказал? — спросила я, пытаясь поймать его взгляд. По какой-то причине он, казалось, стыдился этого.

— Я не хотел, чтобы ты волновалась, — признался он. Я мягко подтолкнула его за подбородок, чтобы он посмотрел на меня, и он наконец это сделал. — Со всем тем, что сейчас происходит, я не хотел, чтобы ты считала меня слабым, не хотел, чтобы ты думала, что не можешь опереться на меня так, как я всегда этого хотел.

Я ошеломленно смотрела на него.

— Неужели ты думаешь, что я могу счесть тебя слабым за то, что ты попросил о помощи, Ник? — сказала я.

В моей голове не укладывалась его логика, хотя в каком-то смысле я его понимала. Когда-то именно он убеждал меня обратиться к психологу. Это закончилось очень, очень плохо, но это уже другая история. В любом случае, я тоже чувствовала себя слабой из-за того, что мне понадобилась помощь. Более того, я убедила себя, что со мной что-то не так, раз я не могу разобраться со своими проблемами сама. На самом же деле, признать, что тебе нужна помощь — это самый смелый поступок на свете.

— Это я должен тебя защищать. Я должен оберегать эту семью от любых опасностей.

— Что ты такое говоришь, Ник? — перебила я его. — Здесь нет никакой иерархии. Мы вместе сохраняем нашу семью. Мы вместе боремся за то, чтобы всё было хорошо.

Он посмотрел на меня, и по его взгляду я поняла, что он считает иначе.

— Ты всегда обо всех заботилась, Ноа. Думаешь, я этого не вижу? Думаешь, я не видел этого с твоей матерью или с твоим отцом? Ты такая, любовь моя. Ты хочешь заботиться обо всех, и именно за это я тебя люблю, но это я должен заботиться о тебе. Это я поклялся защищать тебя и нашего сына, и, если я с этим не справляюсь, значит, я потерпел неудачу.

— Ник, послушай меня, — сказала я, взяв его лицо в ладони. — Это не соревнование в том, кто о ком лучше заботится. Каждый из нас делает всё, что в его силах, ясно? И если мы совершаем ошибку, мы прощаем друг друга, потому что именно так поступают люди, которые любят.

— Звучит просто, но на деле всё это дерьмо собачье, особенно когда мы не вместе.

Эти слова разбили мне сердце. Если честно, то да, расстояние стало для нас тяжелым испытанием. Это были не лучшие наши месяцы, и это блядское обвинение лишало нас покоя, за который мы так упорно боролись. И, возможно, я тоже не облегчала ему жизнь.

— Но теперь ты можешь летать, верно? — с надеждой спросила я.

— Да, теперь могу, — ответил он, заправляя мне за ухо влажную прядь волос.

Я прижалась лбом к его лбу, пока он поглаживал меня по спине.

— Значит, теперь всё наладится. Мы будем преодолевать препятствия шаг за шагом, хорошо?

Ник кивнул, хотя и не выглядел полностью убежденным. Будет трудно заставить его отказаться от роли защитника, которую он всегда брал на себя по отношению ко мне. Боже правый! Даже когда мы расстались, он продолжал обо мне заботиться. Платил за мою квартиру и расспрашивал Дженну и Лайона, всё ли со мной в порядке. Но он не мог вечно нести на себе этот груз ответственности.

— А что будем делать с соседом? — спросил он. В его голубых глазах промелькнула темная тень.

— С Заком я разберусь сама, окей? Если он не понимает границ, значит, перестанет быть моим другом. Пожалуйста, не переживай из-за него, он безобиден, — сказала я, и при произнесении этого последнего слова в самых глубинах моего мозга шевельнулось странное чувство тревоги.

— Он смотрит на тебя так, будто ты принадлежишь ему, — процедил Ник, стиснув челюсти. — Я этого не выношу, — добавил он, схватив меня за ягодицы и притянув к себе. Он прижался пахом к моему бедру, давая понять, что возбужден.

Я огляделась по сторонам.

Свет в доме был выключен, и единственным звуком был плеск воды.

— Если я правда принадлежу тебе, докажи мне это, Ник, — сказала я, подаваясь навстречу его эрекции. Приятный контакт наших тел заставил нас обоих содрогнуться.

Его взгляд стал темным, глубоким и отчаянно сексуальным.