Мои плечи были напряжены так сильно, что это причиняло боль. Когда я закрыла веки, то снова увидела лицо моего отца: его золотистую кожу, серо-голубые глаза. Я никогда не знала его как Ангела Смерти — до самого конца. Я знала его как мужчину, который приносил мне на ночь тёплое молоко и читал мне греческие мифы в постели при свечах.

Я ведь скоро его увижу, не так ли? Я чувствовала его присутствие рядом, его насыщенный аромат мирры, тепло его объятий. Призрачное ангельское перо коснулось моей щеки.

В тот день, когда Руадан вторгся, мой отец потерял контроль над собой. Он убил всех своим страхом, волны смерти исходили от его тела.

Что произошло с ним после того, как он понял, что убил мою маму? Когда он увидел, что у неё изо рта течёт кровь? Что, если травма исказила его, превратив в мстительное существо, которое хотело сеять смерть? Того, кто согласился бы работать с Балеросом?

Шёпот вокруг меня становился всё громче, и теперь я могла слышать, о чём говорят голоса. Они повторяли мысли Руадана.

«Существа вроде тебя никогда не должны были ходить по земле».

Развернувшись, я снова принялась расхаживать по комнате. Я не была настоящим всадником смерти, как мой отец. У меня нет такой силы, как у него. Я убила нескольких фейри, когда они ополчились на меня, но на этом всё. Только Адонис — сам Танатос — мог уничтожить целый город за один раз.

Я не смогу этого сделать. Я не такая, как он. Я не монстр.

Когда я снова открыла глаза, то поняла, что вцепилась в собственные волосы, а Руадан пристально смотрит на меня.

— Что-то давит тебе на душу? — спросил Руадан.

— Нет, — резко ответила я. — Это просто яд. И я не знаю ни одного мага, владеющего силами Старых Богов.

— Я знаю одну, — сказал Руадан. — Но она больше не доверяет мужчинам и вряд ли поможет мне. Сколько у нас есть времени, Мелюзина?

— Здесь сказано, что как только способности к речи ухудшатся, эээ … у вас есть около получаса, прежде чем Энгус откинет коньки, — ответила она. — Может, чуть больше.

Я резко втянула воздух. Мы не могли позволить Энгусу умереть.

— Отведи меня к этой женщине, Руадан. Мы пойдём вместе. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы очаровать её.

Руадан кивнул.

— Ладно. Я позову других рыцарей, чтобы они охраняли крепость. Мелюзина, ты сооруди флаг Балероса. Связку палок. Подними его так скоро, как только сможешь. Я попытаюсь раздобыть противоядие вместе с Арианной, или как там её зовут.

— Связка палочек с лезвием топора, — Мелюзина поправила очки. — Я знаю. Вы ни о чём не беспокойтесь, Великий Магистр Руадан. Я заставлю флаг развеваться быстрее, чем вы успеете произнести… какую-нибудь эпическую поэму. Что-нибудь, на прочтение чего ушло бы около двадцати трёх минут. Другими словами, у меня на это уйдёт около двадцати трёх минут.

БУМ.

Я зажала уши руками. Это бред, или взрывы становились всё громче?

— Куда именно мы направляемся? — спросила я, когда земля задрожала у меня под ногами.

Ключ Мира на шее Руадана засветился, и тёмная магия сомкнулась вокруг него.

— Эмейн.

Пол подо мной треснул и разверзся, и я погрузилась в холодную воду.

***

«Остался час и тридцать минут».

Я выбралась из портала, и ледяная вода стекала с моего тела на влажную, покрытую мхом почву. Руадан уже стоял в лесу. Над ним склонились ветви дуба, а в воздухе тяжело пахло землёй, мускусом и… яблоками? Я снова вдохнула, закрыв глаза. Это была страна моих грёз.

Я всё ещё чувствовала себя дезориентированной, но здесь бред ощущался более лёгким, не таким мрачным и резким.

Руадан кивнул, его чёрная одежда подчёркивала его совершенное тело, светлые волосы струились по спине. Я выбралась из водоёма и встала, с меня стекала вода.

Руадан замер, настраиваясь на что-то. Мне потребовалось мгновение, чтобы услышать отдалённый звук барабанов, дрожащий над землёй.

— Почему эти барабаны кажутся мне знакомыми? — спросила я.

— Потому что ты слышала их в одном из моих воспоминаний. Это Фестиваль Ренне. Ночь священной охоты, — лучи заходящего солнца пробивались сквозь ветви деревьев, и Руадан прищурился от их медового света. — Никсобас, бог ночи, в любой момент может опуститься на эту землю, превратив день в ночь. Он притягивает сюда ночь, потому что ему поклоняются.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что ночь может наступить в любой момент, как раз на время фестиваля. Никсобас так и делает.

— Не мог бы ты попросить своего дедушку об одолжении и попросить его убить Балероса от нашего имени?

— Он не оказывает подобных услуг. Ему всё равно, жив я или мёртв. Его волнует только то, будут ли ему поклоняться.

Я моргнула.

— Он кажется очаровательным, — я скрутила подол своей рубашки, выжимая холодную воду на землю. — Где эта твоя подруга, которая ненавидит мужчин?

— Она будет на фестивале, — подняв глаза, я поняла, как близко стою к Руадану. На мгновение я позволила себе вдохнуть его сосновый аромат. Мы могли бы просто остаться здесь…

— Я не хочу, чтобы королева знала, что мы здесь, — добавил Руадан.

О, точно. Миссия.

— На то есть какие-нибудь причины?