— Да. Конечно. — Я обошла его, едва не коснувшись плечом, и направилась к крыльцу. Куртка с мягким стуком упала на верхнюю ступеньку. — Передай Маккою, что я завезла ее. — Мой голос прозвучал слишком высоко и напряженно. Я указала на брошенную вещь и поспешила обратно к машине.

Мне не стоило сюда приезжать.

Когда я проходила мимо, он резко протянул руку и обхватил мое запястье.

— Мэгс. — Его голос перешел в хриплый шепот, от которого что-то затрепетало глубоко в груди. Большой палец прижался к пульсу, и я задалась вопросом, чувствует ли он, как бешено тот колотится под его кожей. — Прости меня. — Его взгляд впился в мой с такой силой, что стало трудно дышать.

Я качнула головой и попыталась высвободиться, но он лишь крепче сжал пальцы — ровно настолько, чтобы не дать мне уйти.

— Тебе не за что извиняться. — Слова вышли тише, чем я планировала. Я тяжело сглотнула, заметив, как его глаза проследили за движением моего горла. — Я просто младшая сестра твоей бывшей. Ты мне ничего не должен.

Его взгляд переместился на мои губы и задержался там, пока они невольно не приоткрылись.

— Мы оба знаем, что это не так, — прошептал он. Его хватка на запястье изменилась, и давление большого пальца я ощутила где-то в животе.

— Разве? — спросила я, хотя не должна была. Мне следовало просто вырваться, сесть в машину и оставить Хантера Кэллоуэя позади в облаке пыли.

Но ноги не слушались, а запястье под его рукой жгло как от клейма. Тело посылало сигналы тревоги, велело бежать, но я все равно тянулась к этому огню.

— Ты никогда не ищешь легких путей, да? — В его голосе слышалось глухое раздражение.

— А тебе что, слишком сложно, Хантер? — Я склонила голову, изучая его, и заметила, как на его скулах заходили желваки.

Сначала он не ответил. Просто смотрел на меня, и тяжесть августовского солнца давила так сильно, что я кожей чувствовала, как выступает пот. Он подошел так близко, что я ощутила жар его тела и смогла сосчитать веснушки на его скулах.

Его взгляд медленно скользнул по моим скулам, задержался на губах и на ложбинке у шеи. Я никак не могла этим насытиться, хотя с каждой секундой внутри все туже затягивался узел.

Но это было глупо.

— Мне пора домой. — Я снова высвободила запястье, и на этот раз он наконец меня отпустил. — Завтра в пекарне тяжелый день.

— Конечно. — Он отступил, и я больше на него не взглянула.

Я сбежала в свой пикап и рухнула на сиденье, захлопнув дверь, будто она могла защитить меня от его взгляда, который я все еще чувствовала спиной. Пальцы дрожали, когда я повернула ключ в замке зажигания. Двигатель взревел, но тут же заглох.

— Да вы издеваетесь, — прошипела я, снова поворачивая ключ. На этот раз ответом мне были лишь щелчки и тишина.

Ну конечно, это должно было случиться именно сейчас, когда Хантер Кэллоуэй стоит рядом, скрестив руки на груди, и наблюдает за мной. Я дернула ключ еще трижды, с каждым разом все отчаяннее, а когда наконец подняла голову, он уже шагал ко мне.

— Что ты сделала с этой колымагой? — спросил он, постукивая пальцами по капоту. Я прижалась лбом к рулю и вознесла короткую молитву богу автомобильных поломок и неловких встреч с убийственно красивыми бывшими парнями своих сестер. Мне просто нужно было, чтобы эта чертова железяка проработала ровно столько, чтобы вывезти меня с ранчо Кэллоуэй. А там она могла хоть вспыхнуть синим пламенем — я бы дошла до города вприпрыжку.

— Пару минут назад мой пикап работал идеально. — Я вцепилась в руль. — Сюда-то он меня довез, верно? На самом деле он уже несколько недель издавал скрежещущий звук, но со своей задачей справлялся без проблем. До этого момента.

Хантер вскинул бровь и заглянул в открытое окно. Я повернула голову и оказалась в нескольких сантиметрах от его лица — так близко, что почувствовала запах солнца и кожи, исходивший от него.

— Открой капот, Мэгс.

Я нащупала рычаг, а сердце в груди колотилось так громко, что он наверняка это слышал. Звук сработавшей защелки эхом отозвался в кабине. Хантер оперся рукой о край окна, его бицепс напрягся, когда он выпрямился, обошел машину и поднял капот.

Скрежет металла по металлу разнесся над гравийной дорожкой, и я поморщилась. Я сидела в кресле, потная и запыхавшаяся, и сквозь щель под открытым капотом наблюдала, как Хантер уперся обеими руками в машину, будто пытаясь оживить ее силой мысли. Мышцы на его предплечьях перекатывались, а футболка натянулась на широких плечах, когда он наклонился ниже.

Я ненавидела то, как остро ощущала его присутствие.