«У меня есть предложение. Больше я его не выскажу. Я не могу доказать свою идею математическими правилами или в соответствии с высокими юридическими стандартами, которые вы требуете, Фалько. Однако иногда нам не следует искать запутанные или возмутительные ответы. Человеческой природы и материального поведения может быть достаточно. Я отправился в комнату Библиотекаря, чтобы осмотреть место действия этой вашей тайны».

«Мне бы хотелось быть там с вами, сэр».

«Что ж, вы можете прийти снова и проверить мои идеи, когда вам будет удобно.

Я не предлагаю ничего сложного. Во-первых, — сказал Херон, стараясь, чтобы всё звучало так логично, что мне стало стыдно, что я сам этого не видел, — за века великая Библиотека пострадала

Многократно повторяя землетрясения, которые мы переживаем здесь, в Египте. «Молодая Альбия скрипела и подпрыгивала; Авл тихонько подтолкнул её. Здание выдержало толчки...»

Он усмехнулся. «Пока! Кто знает, когда-нибудь? Весь наш город лежит на низине, изрытой и заиленной дельтой Нила. Может быть, он ещё соскользнёт в море...» Он замолчал, словно увлечённый собственными размышлениями.

Именно Авл догадался, к чему клонил первоначальный комментарий: «Двери в комнату заедают, одна из них — очень сильно».

Херон оживился: «Ах, превосходный молодой человек! Вы понимаете, о чём я говорю».

Дверь заедает настолько, что я сам не могу ее открыть.

В результате землетрясения сместились пол и дверная рама; плановое техническое обслуживание не помогло решить эту проблему.

Если бы это была моя комната, я бы посвятил себя созданию некой системы искусственного исхода, на случай, если однажды я окажусь в ловушке...'

«Так ты думаешь, Теон застрял?» — предположил Альбия.

«Дорогая моя, я думаю, он не знал, что двери были заперты. Подозреваю, его смерть была совершенно случайной и произошла с ключом».

«Я все больше склоняюсь», — сказал я, — «к тому, чтобы назвать смерть Теона самоубийством».

«Это было бы на него похоже», — серьёзно кивнул Херон и погрузился в раздумья.

Через некоторое время я подтолкнул его: «Значит, двери заедают...?»

Герон снова встрепенулся, отбросив на мгновение меланхолию. «Представьте себе эту сцену. Теон, найдя свои жизненные трудности невыносимыми, решил покончить со всем; он плотно закрыл двери, чтобы его никто не потревожил. И тут, представим, появляется Нибитас. Не знаю – возможно, никто никогда не узнает –

мертв ли уже Библиотекарь в своей комнате.

Нибитас очень взволнован; он хочет подтолкнуть Теона к действию, но Теон уже проявил нежелание. Нибитас в любом случае уже пожилой; он может быть растерян, его легко ввергнуть в панику.

Когда дела идут не так, как ему хотелось. Он подходит к двойным дверям и не может их открыть. У него нет сил их выломать...

«Я чуть не вывихнул плечо», — подтвердил я.

«Нибитас, менее молодой, чем ты, Фалько, менее тренированный и более неуклюжий, просто не может сдвинуть двери. Уже поздно; он знает, что Теона, возможно, нет в здании. Он думает, не закрыт ли замок. Ключ висит на крючке. Нибитас не понимает, что это значит, что Теон где-то рядом, а двери не заперты, – он всё равно пробует ключ. Мысленно мы видим его неуклюжим, возможно, злящимся, расстроенным, сосредоточенным на своих мыслях – ну, ты знаешь, что происходит, когда замок трудно открыть. Вот что я имею в виду, говоря о человеческой природе. Забываешь, куда поворачивается ключ».

Я подхватил эту идею. «Значит, ты думаешь, Нибитас повернул ключ в одну сторону, потом в другую, расстроившись? Замок работал; двери просто заклинило. Теон не пришёл ему на помощь — он, вероятно, уже был мёртв внутри комнаты. В конце концов, Нибитас убежал, прихватив с собой ключ — вероятно, случайно. И в своём замешательстве он оставил двери запертыми».

«Я не могу этого доказать».

«Возможно, нет. Но это аккуратно, логично и правдоподобно. Это меня убеждает».

Я сказал Херону, что когда он устанет от академической жизни, для него найдётся работа информатора. Этот великий человек любезно признался, что у него для этого нет мозгов.

ЛВИ

Как только вялотекущие дела приходят в движение, часто прорывается каскад, разрушающий плотину. Ну, Авл потыкал палкой и создал грязную лужу.

Благородный Камилл решил, что настал момент бросить вызов Роксане по поводу ее сомнительного видения той ночью.

что Герас умер. Мне следовало остановить его, но он действовал из дружбы. Он чувствовал себя обязанным Герасу, поэтому я отдал ему голову.

Мы пошли к ней вместе. На этом настояли Елена и Альбия. Обе хотели пойти с нами, но мы, мужчины, твёрдо решили, что нам не нужны сопровождающие. Тем не менее, под влиянием Герона, мы руководствовались здравым смыслом.

Роксана приняла нас довольно кротко. Она выглядела подавленной и сказала, что её отношения с Филадельфионом рухнули. Видимо, теперь ему нужно было подумать о карьере.