«Мне нечего было ему сказать. Ты же знаешь Люциуса».

Петроний никогда не считал нужным обсуждать свою работу с женщинами.

Анакриту следовало обратиться к Елене – она всё знала, но она не собиралась раскрывать мне секрет. Конечно, он слишком боялся её, чтобы попытаться.

Анакрит напрасно расстроил мою сестру. Он и меня разгневал – и если бы Петро об этом узнал, он бы разгневался.

Мы с Майей решили, что Петронию лучше ничего не говорить.

XXVII

Пока Петроний застрял в Риме из-за своего трибуна, я совершил еще одну поездку к побережью.

На этот раз со мной поехала Елена. Я повёл её посмотреть на приморскую виллу отца. Я также взял с собой Нукс, поскольку в нашем доме полностью царила собака.

К счастью, ей вполне подошли продирающиеся сквозь сосновые леса и бег по пляжу. Накс была готова позволить нам сохранить это чудесное место.

Елена тоже одобрила, и мы несколько дней обсуждали, как всё устроить по нашему вкусу, превратив дом из приморского семейного дома в уединенное место для бизнесменов. Пока мы работали, некоторые рабы сообщили о человеке, бродящем по лесу. Он был им незнаком, но по его описанию я предположил, что это один из агентов Анакрита.

Мы знали женщину, которая жила со жрицами в храме в Ардее.

Уехав с большой суматохой, Хелена отправилась к ней в гости. Я остановился на вилле; я сделал себя видимым, перетаскивая мебель и предметы искусства в хозяйственные постройки, а затем бездельничал на кушетке на берегу, пока собака приносила мне плавник. Таинственные появления прекратились. Я надеялся, что агент вернулся в Рим, чтобы сообщить, что я нахожусь на побережье по домашним делам.

Анакриту было бы свойственно тратить время и ресурсы. Ему следовало бы преследовать Клавдиев. Вместо этого он был одержим Петро и мной. Он хорошо нас знал; он знал, что мы попытаемся обойти его в этом деле. Но это палка о двух концах. Мы тоже его понимали.

По возвращении Елены мы отправились в Анций. Мы наслаждались отдыхом от детей и обожали проводить время на разведке. Она была права: я никогда не должен прекращать эту работу, и, когда это возможно, я всегда должен позволять ей присоединиться.

Елена была очарована Антиумом, его обветшалым, устаревшим величием. Как это всегда бывает, в театре не было ничего, что мы хотели бы видеть, хотя старые афиши с досадой сообщали нам, что неделей ранее Давос, наш старый знакомый и любовник Талии, давал здесь пьесу. Мне бы очень понравилось.

шанс пообщаться с Давосом!

Исследовав окрестности более успешно, чем я успел сделать в Альбии, мы с Еленой нашли приличные местные бани, а затем и несколько рыбных ресторанов. Мы задержались за изысканным ужином на открытом воздухе с великолепным видом на море с высокого обрыва, где стоял Анций. В этот час мы всегда любили собираться вместе, чтобы расслабиться, вспомнить прошедший день и укрепить наше партнерство. Сегодня вечером мы были только вдвоем, и это было похоже на старые добрые времена – то неуловимое состояние, к которому женатым людям стоит стремиться чаще.

Когда мы допивали вино, я взял ее за руку и сказал: «Все будет хорошо».

«В чем дело, Маркус?»

«Нет, не это».

Елена поняла, что я имел в виду.

Мы ещё немного посидели вечером, а потом я пошёл платить по счёту и спросил хозяина ресторана, где он покупает хлеб. Его пекарь, конечно, не Вексус, отец Деметрии, но всё же дал мне подсказки, где начать поиски на следующий день.

Я пошла одна, оставив Елену водить Нукса по форуму.

Мне пришлось немного побродить по узким улочкам. Вексус работал на окраине города, с одной маленькой печью и даже без собственного жернова. Это был суровый, унылый квартал с пыльными улицами, где полуголодные собаки лежали на порогах, словно трупы. В более фешенебельных районах были магазины получше, с более богатой клиентурой. Этот мужчина, невысокий, коренастый, с уродливым лицом, пек тяжёлый тёмный ржаной хлеб для бедных. Он выглядел так, будто последние тридцать лет был несчастен. Я начал понимать, как его дочь, выросшая здесь без будущего, могла согласиться на одного из Клавдиев. Тем не менее, казалось, что в её доме, по сути, не было ничего плохого. Если только у неё не было только одного глаза посередине лба, но она не привлекала мужчин своей новизной, у Клавдия Нобилиса не было оснований полагать, что она настолько отчаялась, что он мог с ней плохо обращаться.

Я купил булочку, чтобы начать разговор; это никогда не срабатывает. Как только я сказал, что хочу, Вексус стал бесполезным. Он не был переполнен

Начнём с обслуживания клиентов. Я представился и, похоже, пытался продать ему комплект греческих энциклопедий в серебряной шкатулке на десяти свитках. Б/у.

'Теряться.'

«Я хочу помочь вашей дочери».

«Оставьте мою дочь в покое. Её здесь нет, и у неё уже достаточно проблем».

«Могу ли я ее увидеть?»

'Нет.'