«Я не хочу, чтобы ты все испортил».

«Спасибо, друг. Если мы с Квинтусом сможем тебя поиметь, будь уверен, мы будем к вашим услугам».

«Вещей», которые Виртус вернулся проверить, было минимум. Помимо скромных предметов обстановки хозяина — продавленной кровати, покосившегося табурета и тощего старого мешка на полу вместо коврика, — мы обнаружили лишь грязную миску для еды, пустые бурдюки из-под вина и истёртую набедренную повязку, которую Авл поднял на черенке лысой метлы из коридора, а затем с отвращением бросил.

Трофеев с места убийства мы не нашли. Однако, за неизбежной шатающейся стеновой панелью, скрывались ещё ножи. Они были больше и опаснее тех, что мы сняли с агента.

После того как мы с Квинтом снова спустились вниз, Петроний настоял на том, чтобы подняться наверх и еще раз все проверить.

«Господи, какой он привередливый!»

«Не хочет совершать ошибку под присмотром городских когорт».

«Он тебе не доверяет, Фалько!»

Я задал бармену ещё несколько вопросов. На этот раз он изменил свой рассказ: он вспомнил, что встречался с братом арендатора. Его жена появилась, проявляя к нам интерес. Он был невысокого роста и тщедушного телосложения; она была ещё ниже и огромной. Она также познакомилась с братом. Влюблённая пара ввязалась в жаркий супружеский спор; бармен утверждал, что брат – неряха и оборванец, с чем жена упорно спорила. «Опрятно себя вёл. Хорошие шмотки. Причёсывается».

Они продолжали спорить, пока не стало казаться, будто они увидели двух разных братьев. Учитывая численность Клавдиев, это было вполне возможно.

«Ты им увлеклась?» — спросил Авл, состроив гримасу, которую использовал для обаяния.

«Вряд ли — у него были странные глаза».

Именно жена знала настоящую причину, по которой Виртус возвращался так часто. «Он

Один из постоянных клиентов Алиса. Он приходит каждый четверг.

«Элис — местная проститутка?»

«Не она! Гадалка. Прямо за углом. Она немного колдует, когда люди хотят за это заплатить. По четвергам она проводит спиритические сеансы. Виртус всегда туда ходила».

Поскольку Петроний не мог оторваться от комнаты наверху, я оставил Камиллов ждать его. Я прошёл мимо овощной лавки, кондитерской и бисквитного бара, споткнулся об угол фонтана, который был настолько сухим, что его камни треснули на солнце, и пристроился в облупившемся дверном проёме, чтобы осмотреть гадалку. Место, где, как мне сказали, жила Алис, было анонимным. Эти женщины работают по сарафанному радио, обычно хриплым шёпотом, передающимся в окрестностях недобросовестных храмов. Тот, у кого достаточно шестого чувства, чтобы найти составителя гороскопов, не нуждается в её услугах.

Подождав немного, я подошёл и постучал. К двери подошла взъерошенная женщина и впустила меня. Она была средних лет, с пышным верхом, в странной многослойной одежде, поверх которой виднелись венки из сухоцветов с забавными перьями. Я ждал, что вот-вот выпадет дохлая мышь. Преобладающим цветом её гардероба был ярко-красный. Удивительно, сколько шарфов, ремней и нижних туник ей удалось приобрести в этом далеко не модном оттенке.

Она двигалась шаркающей походкой и медленно передвигалась. Только в её глазах был тот хитрый, добрый блеск, который можно найти у людей, чьи средства к существованию зависят от дружбы с людьми без индивидуальности, и которые рассчитывают на то, что уязвимые люди расстанутся со своими сбережениями и не увидят родственников, к которым можно обратиться с вопросами.

«Меня зовут Фалько».

«Чего ты хочешь, Фалько?»

«Значит, ты понимаешь, что это не любовное зелье и не проклятие?»

«Я знаю, кто ты, сынок! Ты не заставишь меня составить спасательный круг для Императора. Я практикую свои древние искусства в рамках закона, сынок. Я плачу взносы бдительным, чтобы они оставили меня в покое. И я не использую яды. Кто тебя послал?»

Я тихо вздохнул. «Не обманывай меня, бабушка! Я работаю на правительство, я хочу

информация.'

«Сколько вы заплатите?»

«Текущая ставка».

'Что это такое?'

Я заглянула в кошелёк и показала ей несколько монет. Она понюхала. Я удвоила сумму.

Она попросила тройной размер; мы остановились на двух с половиной.

Она углубилась в угол, чтобы заварить себе крапивный чай перед тем, как мы отправимся. Я огляделся вокруг, поражённый тем, что одна пожилая женщина могла собрать столько салфеток и кукурузных кукол, столько ужасных старых занавесок, столько амулетов со злыми глазами, иероглифами и звёздами. Воздух был полон пыли, все поверхности были завалены странными предметами, высокое окно было завешено. Держу пари, что каждая суеверная старушка в радиусе двух миль приезжала сюда на её особые четверги. Держу пари, половина из них оставила ей что-нибудь в завещании.

Ничего, что явно отдавало бы колдовством, на виду не было. Высохшие когти и флаконы с жабьей кровью, должно быть, скрывались за затхлыми краями занавески.