Почистив зубы его щёткой, я кое-как собрала растрёпанные после сна и секса волосы в небрежный пучок на макушке, натянула одну из его толстовок и спустилась вниз.

Меня мучила жажда. И отчаянно хотелось кофе.

А потом...

Чёрт его знает.

Мой мозг ещё толком не проснулся.

Я поспешно миновала столовую, изо всех сил стараясь не вспоминать всё то смущающее и одновременно чертовски горячее, что там происходило, и направилась на кухню.

Айзек сидел за кухонным островом, уткнувшись в телефон.

Заметив меня, он поднял голову.

— Доброе утро. Кофе?

Я ожидала неловкости, но он вёл себя совершенно непринуждённо. Словно ничуть не удивился, обнаружив меня здесь.

Или, может, у Джека постоянно какие-нибудь девушки спускались по утрам на кухню в поисках кофеина.

От этой мысли у меня болезненно сжался желудок.

Словно прочитав мои мысли, Айзек произнёс:

— Знаешь, ты не первая девушка, которую я вижу в этой толстовке...

О господи.

— ...но первая, которой он позволил бы её оставить себе.

О.

Облегчение нахлынуло такой мощной волной, что я едва не покачнулась.

Это не должно было ничего для меня значить.

Но значило.

— Кофе. Да, спасибо, — наконец выдавила я.

Айзек кивнул, поднялся и налил мне чашку из кофейника.

— С чем пьёшь?

— С овсяным молоком. Но могу и чёрный, если у вас нет...

Он подошёл к холодильнику и распахнул дверцу.

— Джек на днях купил. Сам он такое никогда не пьёт, так что, полагаю, это для тебя.

Облегчение сменилось приятным теплом.

А следом пришло недоумение.

Да, между нами с Джеком явно что-то изменилось. Но откуда он вообще знал о моей непереносимости лактозы?

И почему позаботился о том, чтобы даже у него дома я могла пить кофе так, как привыкла?

Неужели он действительно относился ко мне настолько серьёзно?

Айзек добавил в чашку овсяное молоко, протянул её мне, а сам прислонился к закрытому холодильнику, скрестив руки на груди.

— Значит, Авива Голд.

— Ага.

— Имеешь какое-нибудь отношение к нью-йоркским Голдам?

Вот же чёрт.

Когда погибли наши родители, семья Голд даже не попыталась помочь нам с Ашером.

Богатая, скрытная, замкнутая и, вполне возможно, связанная с криминальным миром манхэттенская династия не желала иметь с нами ничего общего.

Впрочем, это было взаимно.

— Дальние родственники, — уклончиво ответила я. — А ты откуда вообще знаешь о Голдах?

Он ухмыльнулся.

— Скажем так, мы знакомы... уже очень давно.

Хм.

— Насколько давно? — поинтересовалась я.

Он лишь покачал головой, явно не собираясь отвечать.

— Как там твоя подруга?

— Това?

— Ага.

Я выпрямилась и подозрительно прищурилась.

Айзека я почти не знала, но раз уж он дружил с Джеком, вполне возможно, его представления о согласии были такими же извращёнными, как у моего...

А кем, собственно, теперь был для меня Джек?

— Даже не думай к ней приближаться, — предупредила я.

Айзек запрокинул голову и расхохотался.

— А ты забавная. Теперь понимаю, что Джек в тебе нашёл.

Из дверного проёма донеслось выразительное покашливание.

Мы оба обернулись.

Джек стоял на пороге и мрачно смотрел на Айзека.

— Даже не начинай, — предупредил он.

Айзек пожал плечами, продолжая посмеиваться.

— Расслабься. Я всё понял. Смотреть можно, трогать нельзя.

— Даже смотреть больше не смей. Никогда, — отрезал Джек.

Затем повернулся ко мне.

— Пошли, маленькая фурия. Нам нужно купить тебе платье.

— У меня есть платья, — возразила я.

— Авива, ты будешь прекрасна даже в мусорном мешке. Но я хочу купить тебе что-нибудь столь же красивое, как ты сама. Что-нибудь новое, — произнёс он неожиданно мягко. — Разве я не могу сделать для тебя хотя бы это?

Он пытался купить моё прощение.

Подкупить меня, чтобы я смягчилась.

И, чёрт возьми, у него получалось.

— Ладно, — сдалась я.

— Ладно, — передразнил он, протягивая мне руку. — Пошли. Я записал тебя в «Пикси».

— В «Пикси»?

В этот бутик можно было попасть только по приглашению.

А платья там стоили тысячи долларов.

— Джек, в этом совершенно нет необходимости.

Его терпение окончательно иссякло.

Он схватил меня за руку и потянул к выходу из кухни.

— Не согласен. Ты даже не представляешь, насколько мне нравится видеть тебя в моей толстовке. Но представить, что на тебе будет одежда, которую купил тебе я? Знать, что даже когда я одеваю тебя, я забочусь о том, что принадлежит мне? А потом собственными руками снять с тебя всё это?

Он увлёк меня за собой.

— Поверь, маленькая фурия, это очень, очень необходимо.

Название «Pixie» совершенно не вязалось с роскошью этого бутика.