Данил звонит на ресепшн, просит админов принести прокладки. Он ведет себя собранно, говорит по делу, но я чувствую, как он напряжен. И я догадываюсь, почему. Он привык все держать под контролем, а тут контролировать ничего не получается.

И еще мне кажется, что он растерян. Хотя как такое может быть? Разве что-то может вывести из равновесия Данила Северова?

Это меня выбить из колеи оказалось проще простого. Я задумала, чтобы Данил сегодня стал моим первым мужчиной. Я хотела, чтобы это случилось, потому что я сама этого хочу.

И я хочу. Я это поняла, когда он посмотрел на меня в опере. Когда дрогнули его пальцы на моей щеке. Когда он перестал дышать.

Поняла, что больше не хочу откладывать. Что он — мой. А я — его.

Но даже в мыслях не было, что случится такое...

— Ян, все так плохо? — Данил наклоняется, в его голосе я чувствую реальную тревогу.

— Нормально, — выдыхаю сипло. — Просто в первый день у меня всегда так.

— И ты что, все время вот так сидишь, скрученной?

— Нет, — мотаю головой, — я бутылку с теплой водой прикладываю. Потом таблетки действовать начинают, тогда легче становится.

Данил хмурится, уходит в ванную. Слышу, как он открывает воду. Через несколько минут возвращается с пластиковой бутылкой, наполненной теплой водой.

— Ложись, — командует. Не ждет, подталкивает рукой.

Она у него крепкая, тяжелая. Я послушно ложусь, Данил подает бутылку. Прикладываю к животу, подтягиваю повыше колени.

Данил присаживается возле кровати на корточки, его лицо хмурое и растерянное одновременно.

И мне становится так жаль, так жаль...

Чувствую, как к горлу подступает ком. Закрываю глаза, чтобы не расплакаться.

— Прости, Дань… — вырывается у меня непроизвольно. — Я так хотела сегодня с тобой... Я думала, что мы… — слова застревают в горле. — А теперь это все…

Не могу договорить. Ком перекрывает горло окончательно.

Данил смотрит исподлобья. Его взгляд тяжелый и злой. Он накрывает рукой мою руку, которой я держу бутылку, и цедит сквозь зубы.

— Яна, я уже сказал, я не уебок. Или ты думаешь, что я тебя только ебаться сюда притащил? И больше я ни на что не способен?

Хлопаю глазами. Зачем он так?

Хватаю за руку, качаю головой.

— Нет, Данечка. Конечно, я так не думаю. Пожалуйста, не уходи...

Он правда не такой. Не знаю, как это объяснить, но мне от этого еще больнее.

— Я просто… — продолжаю, но он перебивает.

— Все, Ян, — на этот раз голос звучит не так холодно, — это ты извини. Я просто пиздец как... испугался.

Делаю глубокий вдох.

Таблетки начинают действовать, боль уходит, хоть и медленно. Смотрю на сидящего передо мной парня и осознаю, насколько мне с ним спокойно. Насколько я ему доверяю. Пусть даже все происходит не так, как я мечтала.

— Ты ложись, не сиди, — двигаюсь по кровати, освобождая место.

Но Данил убирает с моего лба прядь волос, целует в висок.

— Я в душ, а ты спи. И перестань думать о всякой херне.

Он уходит, и я ненадолго проваливаюсь в сон.

***

Открываю глаза, в номере темно. Живот тянет совсем немного — таблетки уже начали действовать.

Бутылки нет, наверное Данил забрал.

А сам он где?

Приподнимаюсь на локте, оборачиваюсь и с облегчением ложусь обратно на подушку. Данил лежит рядом в футболке и трикотажных штанах. Мы оба укрыты одеялом, хоть я так и уснула в отельном халате.

Осторожно, чтобы не разбудить Данила, выбираюсь из-под одеяла и на цыпочках иду в ванную. Провожу все гигиенические процедуры и убеждаюсь, что все в пределах нормы. Прокладок до завтра хватит.

Вспоминаю, как покраснела, когда Данил спросил, почему я не пользуюсь тампонами. Потом поморщился и буркнул «Точно, я забыл».

Как жаль, что я не умею читать мысли. По лицу не всегда можно понять, а мне очень хотелось бы знать, что он думает. Обо мне. О нас. Обо всем на свете.

Возвращаюсь обратно. Не знаю, остаться в халате или переодеться в пижаму? Я взяла с собой, Данил же говорил, что может будем ночевать. Но это надо рыться в рюкзаке, а я могу его разбудить.

Будить жалко, заползаю под одеяло. И оказываюсь прижата к мускулистому телу.

— Дань... — выдыхаю.

— Все хорошо? — он держит крепко, но бережно. И я успокаиваюсь.

— Да, — обвиваю рукой шею, — и почти не больно.

— Фух, — он тянет меня на себя и укладывает на грудь, — я ни разу с таким не сталкивался. Даже знакомому врачу написал, спросил, что делать.

— Она ответила? — улыбаюсь в темноту.

— Нет, — он смеется, — спит, сучка. Или морозится.

— Дань, — медленно вожу пальчиком по трикотажной ткани, обтягивающей тугое налитое плечо, — а почему ты так испугался. Разве у твоих девушек не было месячных?

Данил молчит, его грудная клетка поднимается и опускается вместе со мной. Наконец он заговаривает.

— Может и были. Только мне похер было. Они не были моими девушками, — и добавляет через время, — не так как ты.