Теперь я еще больше ее хочу.

Гаснет свет, начинается представление, я вообще о нем не думаю. Не отрываясь смотрю на нее. На профиль. На плечи. На грудь. Как она поднимается и опускается, когда Янка дышит.

Как Яна чуть подается вперед, будто боится пропустить хоть что-то. На ее лице столько восторга, что я чувствую себя последним отстоем.

Я могу каждый день на выходные летать в эту Оперу. Но мне это нахер не надо. А у Янки пальцы дрожат, когда там по сцене особо рьяно скакать начинают.

И она в Венской опере впервые в жизни.

Ну ладно. Не скакать. По ходу дела я тоже разглядел и декорации, и костюмы. И согласен, что в принципе смотрится это красиво.

Мне самому было бы скучно три часа на все это смотреть, но с Янкой я даже немного подзавис.

Не понимаю, как это работает. Мне никогда раньше не нравился балет. Я и подумать не мог, что способен вот так залипнуть. Пусть и ненадолго.

Но теперь все выглядит по-другому. Потому что рядом она. Потому что я слышу музыку через нее. И смотрю ее глазами.

В какой-то момент Яна сама находит мою руку, и я с силой сжимаю пальцы. Дальше мы так и сидим, со сплетенными руками.

Когда звучат завершающие аккорды, я чувствую как она дрожит. Смотрю в ее глаза — они похожи на два озера.

Огромные. Блестящие. И влажные. Полные слез.

— Янка, ты чего? — спрашиваю в шоке.

Она берет мою руку и прижимает к щеке.

— Дань… Данечка... Ты не представляешь... Ты просто не представляешь, что сегодня для меня сделал.

И моргает. Ну пиздец.

Я молчу охуевший. Потому что если скажу хоть слово — все. Меня разорвет.

Когда включается свет, я просто встаю. Беру ее за руку и веду.

Мы не говорим ничего, ни она, ни я. Я мог сказать, что буду возить ее сюда, сколько она захочет. И везде буду возить. Но язык не слушается. Как блядь прибитый. Кажется, открою рот, и хуйню сморожу.

Поэтому мы просто выходим из Оперы, садимся в такси. И там я ее целую

***

Янка не сопротивляется. Здесь все привычно, как в Панамере.

Одна ладонь упирается мне в грудь, вторая скользит по моей шее. Сжимает за куртку, перебирает волосы на затылке.

Ее дыхание горячее, прерывистое. Толкаюсь языком в ее рот жадно, голодно. Схожу с ума, постепенно набирая обороты. Потому что уверен — сейчас у нас будет все.

Внутри все трясется. Бросает то в жар, то в холод. Ее волосы пахнут так охуенно, что у меня мутится в голове.

Никогда я так никого не хотел. И никогда никого не боялся так испортить.

Еле отрываемся друг от друга, чтобы выйти из такси.

Крепко прижимаю ее к себе за талию, когда проходим через холл мимо ресепшена. Вваливаемся в лифт. И тут Яна странно морщится.

— Что? — я только хотел прижать ее к стенке лифта.

— Не знаю, — она втягивает носом воздух, рука скользит в низ живота, — вроде рано...

И снова морщится как от боли.

— У тебя что-то болит? — допытываюсь, но она отводит глаза.

— Дань, я сейчас в ванную, ладно?

Мы выходим из лифта, открываю номер. Янка прячется за дверью ванной.

Сажусь в кресло, руки на коленях сжимаю в кулаки.

За дверью слышен шум воды, шорохи, возня. Щелчок замка. Яна выходит. Останавливается в дверях. Вскакиваю.

— Ян?..

Она смотрит так, будто виновата. Будто пиздец как подвела. А я охуеваю, какая она красивая с распущенными по плечам волосами.

— Дань, у меня… Прямо сейчас. Не понимаю, так рано...

— Что, Яна? — туплю как могу.

— Месячные, — моргает.

— Блядь, Яна... — встаю, обнимаю и зарываюсь лицом в волосы. — Не надо так пугать.

— Но ты же хотел...

Отрываюсь, держу за плечи, заглядываю в глаза.

— Я что, уебок какой-то по-твоему?

— Данечка, ты самый лучший, — она обвивает руками торс, прячет лицо на груди.

И от этого у меня сердце подлетает к горлу.

Она не сразу верит. Потом прячется в меня. С силой вжимается. Как будто боится, что оттолкну. А я глажу ее по спине, чувствую ее дыхание у себя на шее.

Я хочу ее. Пиздец как хочу. Но вот так держать и чувствовать, как она доверят — это тоже охуенно.

И я не отпускаю.

— Давай просто полежим, — тяну на кровать в спальню.

Глава 21

Яна

Сгибаюсь на краю кровати от боли вдвое. Боль такая, что в глазах прыгают точки.

Со мной всегда так — в первый день открывается портал в ад. Хорошо, хоть таблетки не забыла, я их всегда в рюкзаке ношу на всякий случай.

Это все из-за перелета. Или из-за нервов. Или из-за всего сразу.

Обычно у меня месячные приходят по расписанию, как часы. А тут на десять дней раньше.

Ну почему именно сейчас? Почему именно в Вене? Именно когда я так хотела…