Поворачиваюсь медленно, чтобы его не разбудить, натягиваю плед до подбородка и украдкой смотрю. Просто смотрю. Мне не верится, что все это происходит наяву.

Что он рядом. Что лежит вполоборота. Волосы чуть растрепались, ресницы такие длинные, будто нарисованные.

Он во сне совсем другой, не такой как обычно. Не дерзкий, не наглый. Как будто... мой.

Смотрю на него долго, внутри все начинает трепетать. Сердце колотится.

Аккуратно поднимаю руку.

Дотронуться. Мне так хочется до него дотронуться. Хоть одним пальчиком. Хоть немножко. Погладить висок, коснуться щеки.

Осторожно провожу пальцем по рукаву его худи. Хочу почувствовать, что это не сон. Что он и правда был здесь, со мной. Что все это не придумалось.

Потом скольжу выше. Осторожно. Еле-еле касаюсь... И вдруг он резко открывает глаза.

Вздрагиваю, отдергиваю руку.

— У тебя там... ниточка, — бормочу первое, что приходит в голову.

Он смотрит сонно.

— Где?

— Уже нет.

И сердце снова грохочет. Потому что я только что чуть не спалилась. И потому что мне хочется снова коснуться. И чтобы он тоже...

Но я молчу. А он не отводит взгляд.

Смотрит так, будто все понял. Но не двигается. Просто продолжает лежать, глядя на меня. И я снова не знаю, что делать.

Наконец садится, трет глаза, растирает шею, будто она у него затекла. Хмурится.

— Ага... Спасибо... — голос севший, хриплый. — Ты не замерзла?

— Нет. А ты?

— Да норм, — буркает. Тянется к телефону, смотрит на экран.

Сразу становится неуютно. Он как будто стал другим. Холодным. Или просто проснулся не в настроении? Не выспался?

Я опускаю глаза.

Наверное, он злится. Из-за того, что я не поехала к нему. Из-за того, что ему пришлось спать в машине. Наверное, жалеет, что вообще со мной связался.

— Данил... — неуверенно начинаю, — прости, если... ну, что я доставила тебе столько неудобств.

Он смотрит на меня исподлобья. Ничего не отвечает, отворачивается.

И я молчу. Вчера все казалось таким... настоящим. А сейчас я вообще не понимаю, что между нами происходит.

— Общага открыта? — вдруг спрашивает, не глядя. Голос хриплый, точно не выспался.

Я сажусь, приглаживаю волосы.

— Да, с шести.

Он кивает. Резко, почти раздраженно. Нажимает кнопку, возвращая сиденья в вертикальное положение.

Вся романтика ночи куда-то испарилась. Будто выветрилась.

Когда выпрямляюсь, замечаю, как он одним движением поправляет рукой бугор под ширинкой. Кровь приливает к щекам, в лицо пыхкает жаром. Отворачиваюсь, делаю вид, что ищу сумочку.

— Пристегнись, — бросает Данил коротко.

Замираю. Молча тянусь за ботфортами, неудобно извернувшись, натягиваю их по очереди на ноги.

Данил надевает куртку, резко дергает молнию. Я аккуратно сворачиваю плед, кладу его на заднее сиденье. Все это как-то неловко.

Ужасно-ужасно неловко.

Данил за рулем тоже молчит, взгляд прикован к дороге. Даже музыка не играет.

Я лихорадочно перебираю в голове подходящие фразы, но ни одна не подходит.

Вчера все было так... по-другому. Казалось, что что-то меняется. Что он тоже чувствует. А сегодня он просто отвозит меня в общагу. Как будто ничего не было.

Украдкой смотрю на него с пассажирского сиденья. Он словно сам не свой. Или злится? Может, все-таки на меня? За то, что не поехала к нему домой и что он из-за меня спал в машине?

Но ведь я извинилась...

Снова отвожу взгляд, кусаю губы.

Мимо пролетают пустые улицы, фонари тускло освещают утренний город. Я кутаюсь в пальто, пытаюсь сделать вид, что все нормально.

Только ненормально. Ничего не нормально!

Подъезжаем к общаге. Данил не глушит двигатель, смотрит перед собой.

— Все. Приехали.

— Спасибо, — говорю, отстегивая ремень.

— Увидимся, — отвечает он. На меня упорно не смотрит. Теперь смотрит на руки, лежащие на руле.

— Пока, — говорю и улыбаюсь, прикладывая все усилия, чтобы улыбка не выглядела жалко.

Север кивает.

— Передай привет Зинаиде, — бросает с ухмылкой.

Выбираюсь из машины. За спиной хлопает дверца. Панамера, завывая двигателем, вылетает со двора общежития и исчезает за пару секунд.

И все. Все, что было ночью окончательно испаряется и растворяется в воздухе вместе с невидимыми выхлопными газами автомобиля.

Поднимаюсь по крыльцу, стучу кулаком. Через минуту дверь открывает Зинаида. Осматривает с ног до головы, и взгляд такой буравящий, словно она видит меня насквозь.

— Ох, девонька, — говорит, качая головой, — значит, все-таки с ним была, да? Ну и зачем он тебе? Ты же хорошая, по тебе видно. А он уебок уебком.

Стискиваю пальцы в карманах.

— Чего же вы тогда меня вчера не впустили, раз я такая хорошая? Он вам, кстати, привет передал, — бросаю и прохожу мимо, не дожидаясь ответа.

Слезы подступают к горлу. Не из-за Зинаиды. Из-за того, как все резко изменилось.

Из-за того, что он даже не попрощался. Что ночью не поцеловал.