Чуть крепче прижимаю ее к себе, по телу проходит незнакомая волна. Как когда я ее за руку взял, только теперь внутри все скручивается. И странно, и сладко.
Пиздец какое приятное чувство. Не сказать, что незнакомое, просто слишком яркое и непривычное.
Даже стояк, который об ширинку джинсов уже весь обтерся, его не портит. Хоть и мешает.
А тут без вариантов, я даже втихую подрочить не могу. Янку не хочу будить.
Интересно, если бы я сейчас ее поцеловал, она бы меня оттолкнула?
Что-то внутри подсказывает, что нет. Я даже представляю себе, как беру ее лицо в руки, только не впиваюсь сразу в рот.
Сначала на вкус пробую. Потом языком между губ проталкиваюсь...
Блядь. В паху так звенит, что в голове этот звон эхом отдается.
Так хочется подмять под себя девчонку, опрокинуть на спину, коленом ножки раздвинуть. Они красивые такие, стройные, ей так хорошо в коротком платье. Оно наверное сейчас задралось...
В глазах темнеет, когда себе это представляю. Походу, надо сменить картинку, пока в штаны не кончил.
Ныряю рукой под плед, поправляю мучительно ноющий член.
Самому не верится. Это точно я, Данил Северов? Лежу рядом с девчонкой и мечтаю, как я бы ее трахал. А сам даже дотронуться не могу?
Тянусь поверх пледа, сцепляю руки в замок. Янка во сне жмется ко мне, обвивает рукой шею.
И у меня впервые нет ни одной ебаной мысли о том, что делать дальше. Просто хочется лежать рядом.
Ладно, спиздел. Не просто лежать. Я бы ее всю зацеловал сейчас. Зализал. Затрахал. Съел.
А приходится...
Поворачиваю голову, смотрю в лобовое. За окном темно, парковка пустая.
В голове всплываю слова Котовой. Про то, что я триггер. Что я ее поломаю.
Представляю ее выражение лица, если бы она сейчас нас увидела. Что мы просто так лежим, что я просто так обнимаю Янку. Боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить.
Не скажу, что это круче, чем трахаться. Но и так тоже нравится.
Потому что с ней.
Закрываю глаза.
Мне впервые в жизни так охуенно.
Глава 13
Яна
Просыпаюсь, не сразу понимаю, где я. Приподнимаю веки и только при виде низко нависающего потолка вспоминаю.
Я в Панамере. С Северовым.
Мы в кино ходили, я в общагу опоздала. Зинаида меня не пустила, и теперь мы с Данилом в машине спим.
Я сплю с Севером. Под одним пледом. В его Панамере.
У него на плече. Он меня обнимает. А я прямо сейчас в его шею губами утыкаюсь.
Мама...
Мне так пахнет Данилом — его кожей, парфюмом, чем-то его — что я боюсь открыть глаза.
Еще боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить.
Он спит, я по дыханию слышу.
Вчера я не сразу уснула. Долго лежала с закрытыми глазами. Притворялась. Просто ровно дышала, чтобы он подумал, будто я уже сплю.
Слышала, как он ворочался. Как он трогал мои волосы. Очень осторожно, почти невесомо.
Погладил по щеке, потом обнял. От этих касаний внутри все скручивалось. Сердце билось сильно-сильно, и я боялась, что оно вот-вот выскочит из груди, потом из Панамеры и ускачет куда-нибудь с парковки.
Еще он дышал тяжело, как паровоз. И прижимался...
Я чувствовала, какой он твердый, но не отстранялась. Потому что мне это нравилось. Я сама этого хотела, как ни стыдно себе теперь признаваться.
Вот только...
Данил был очень возбужден, но при этом совсем не был настойчивым. Не трогал. Не попытался поцеловать.
Почему?
Он мог. Я лежала совсем рядом. И я бы не оттолкнула. Правда. Я сама очень сильно этого хотела.
У меня губы горели, они и сейчас горят оттого, что он так близко.
Получается, не хотел? Именно со мной не хотел?
То, что был твердым — это физиология. И если бы на моем месте была, например, Вика, он бы ее поцеловал. И наверное не только...
От этих мыслей хочется плотно сжать ноги. Между ними сладко тянет и пульсирует. Если бы мы целовались, наверное, я бы не была против, чтобы Данил меня там потрогал...
Если бы он не лежал так близко, я бы сама себя потрогала...
Боже, что со мной, что за мысли? Конечно, он не хотел. Других причин я просто не вижу.
Потом я все-таки уснула. А теперь... теперь не знаю, как быть.
Стараюсь лежать тихо, даже не дышать.
Данил не отодвинулся. Мы до сих пор лежим как вчера. Его щека у моей макушки, его рука на моей талии.
Он глубоко дышит. В машине тихо. Снаружи тоже, только чуть слышно гудит двигатель. Но здесь, под пледом, ощущение, будто мы одни во всем мире.
Снаружи только начинает сереть, еще очень рано.
Поворачиваюсь медленно, чтобы его не разбудить, натягиваю плед до подбородка и украдкой смотрю. Просто смотрю. Мне не верится, что все это происходит наяву.
Что он рядом. Что лежит вполоборота. Волосы чуть растрепались, ресницы такие длинные, будто нарисованные.
Он во сне совсем другой, не такой как обычно. Не дерзкий, не наглый. Как будто... мой.