У нее красивые волосы, просто все время в хвост затянуты были или под шапкой. Вот я и не рассмотрел. И ресницы у нее длинные. Свои...

Не знаю, как это вообще возможно, чтобы она вот так просто уснула, доверилась? Жмется ко мне... После всего, что я исполнял...

Чуть крепче прижимаю ее к себе, по телу проходит незнакомая волна. Как когда я ее за руку взял, только теперь внутри все скручивается. И странно, и сладко.

Пиздец какое приятное чувство. Не сказать, что незнакомое, просто слишком яркое и непривычное.

Даже стояк, который об ширинку джинсов уже весь обтерся, его не портит. Хоть и мешает.

А тут без вариантов, я даже втихую подрочить не могу. Янку не хочу будить.

Интересно, если бы я сейчас ее поцеловал, она бы меня оттолкнула?

Что-то внутри подсказывает, что нет. Я даже представляю себе, как беру ее лицо в руки, только не впиваюсь сразу в рот.

Сначала на вкус пробую. Потом языком между губ проталкиваюсь...

Блядь. В паху так звенит, что в голове этот звон эхом отдается.

Так хочется подмять под себя девчонку, опрокинуть на спину, коленом ножки раздвинуть. Они красивые такие, стройные, ей так хорошо в коротком платье. Оно наверное сейчас задралось...

В глазах темнеет, когда себе это представляю. Походу, надо сменить картинку, пока в штаны не кончил.

Ныряю рукой под плед, поправляю мучительно ноющий член.

Самому не верится. Это точно я, Данил Северов? Лежу рядом с девчонкой и мечтаю, как я бы ее трахал. А сам даже дотронуться не могу?

Тянусь поверх пледа, сцепляю руки в замок. Янка во сне жмется ко мне, обвивает рукой шею.

И у меня впервые нет ни одной ебаной мысли о том, что делать дальше. Просто хочется лежать рядом.

Ладно, спиздел. Не просто лежать. Я бы ее всю зацеловал сейчас. Зализал. Затрахал. Съел.

А приходится...

Поворачиваю голову, смотрю в лобовое. За окном темно, парковка пустая.

В голове всплываю слова Котовой. Про то, что я триггер. Что я ее поломаю.

Представляю ее выражение лица, если бы она сейчас нас увидела. Что мы просто так лежим, что я просто так обнимаю Янку. Боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить.

Не скажу, что это круче, чем трахаться. Но и так тоже нравится.

Потому что с ней.

Закрываю глаза.

Мне впервые в жизни так охуенно.

Глава 13

Яна

Просыпаюсь, не сразу понимаю, где я. Приподнимаю веки и только при виде низко нависающего потолка вспоминаю.

Я в Панамере. С Северовым.

Мы в кино ходили, я в общагу опоздала. Зинаида меня не пустила, и теперь мы с Данилом в машине спим.

Я сплю с Севером. Под одним пледом. В его Панамере.

У него на плече. Он меня обнимает. А я прямо сейчас в его шею губами утыкаюсь.

Мама...

Мне так пахнет Данилом — его кожей, парфюмом, чем-то его — что я боюсь открыть глаза.

Еще боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить.

Он спит, я по дыханию слышу.

Вчера я не сразу уснула. Долго лежала с закрытыми глазами. Притворялась. Просто ровно дышала, чтобы он подумал, будто я уже сплю.

Слышала, как он ворочался. Как он трогал мои волосы. Очень осторожно, почти невесомо.

Погладил по щеке, потом обнял. От этих касаний внутри все скручивалось. Сердце билось сильно-сильно, и я боялась, что оно вот-вот выскочит из груди, потом из Панамеры и ускачет куда-нибудь с парковки.

Еще он дышал тяжело, как паровоз. И прижимался...

Я чувствовала, какой он твердый, но не отстранялась. Потому что мне это нравилось. Я сама этого хотела, как ни стыдно себе теперь признаваться.

Вот только...

Данил был очень возбужден, но при этом совсем не был настойчивым. Не трогал. Не попытался поцеловать.

Почему?

Он мог. Я лежала совсем рядом. И я бы не оттолкнула. Правда. Я сама очень сильно этого хотела.

У меня губы горели, они и сейчас горят оттого, что он так близко.

Получается, не хотел? Именно со мной не хотел?

То, что был твердым — это физиология. И если бы на моем месте была, например, Вика, он бы ее поцеловал. И наверное не только...

От этих мыслей хочется плотно сжать ноги. Между ними сладко тянет и пульсирует. Если бы мы целовались, наверное, я бы не была против, чтобы Данил меня там потрогал...

Если бы он не лежал так близко, я бы сама себя потрогала...

Боже, что со мной, что за мысли? Конечно, он не хотел. Других причин я просто не вижу.

Потом я все-таки уснула. А теперь... теперь не знаю, как быть.

Стараюсь лежать тихо, даже не дышать.

Данил не отодвинулся. Мы до сих пор лежим как вчера. Его щека у моей макушки, его рука на моей талии.

Он глубоко дышит. В машине тихо. Снаружи тоже, только чуть слышно гудит двигатель. Но здесь, под пледом, ощущение, будто мы одни во всем мире.

Снаружи только начинает сереть, еще очень рано.