Закрываю глаза, почти не дышу. Медленно сжимаю ладонь, сдавливаю.

Я хорошо представляю ее лицо. Глаза. Как она смотрит на меня из-за того, что ей немного страшно.

Немного, потому что я стараюсь, чтобы не было.

И ей немного больно. Немного, потому что я сдерживаюсь изо всех сил. Давлю, а не вламываюсь. У нее же никого не было. А у меня никогда не было девственниц.

В нашем кругу это считается дурной тон. Я давно не девственник, и у своей первой тоже был не первый и явно не второй.

Была одна, которая утверждала, что девственница. Но она потом такое исполняла, что даже я охуевал. И сразу понял, что меня наебали.

А тут Янка...

Дергает рукой, я вжимаю сильнее в ладонь ее пальцы. В паху все горит, член выпирает бугром.

Пиздец как хочется потянуть на себя ее руку, расстегнуть ширинку и накрыть ноющий стояк ее нежной ладонью. А еще лучше взять за затылок и наклонить...

Но сука я лучше сдохну. Мне блядь тогда лучше сразу сдохнуть.

Янка поворачивает голову, смотрит на меня как мне кажется со страхом.

Она тоже почувствовала? Хочет высвободить руку...

Тянусь второй рукой, накрываю ее ладошку. Держу, выпрямляюсь в кресле. Наклоняюсь к девчонке.

— Все нормально? — спрашиваю.

Она молча кивает. Не отстраняется. И рукой перестает дергать. А я как пьяный...

Так и сидим до конца сеанса. Когда идут титры, Яна убирает руку, я надеваю куртку и внезапно слышу сдавленный возглас:

— Данил! Начало первого! Я опоздала в общагу!

Глава 12

Яна

Северов смотрит растерянно, и если я только что была на сто процентов уверена, что он это подстроил, то теперь даже не знаю...

— Бля... — он достает телефон, включает экран. — Здесь написано, что сеанс до двадцати трех тридцать.

Поворачивает экраном ко мне. Вглядываюсь и чуть не стону.

— Это в воскресенье, Данил! А сегодня суббота. Ты хоть смотрел, на какой фильм берешь билеты?

— Нет, я на тебя смотрел, — отвечает он, и я на мгновение теряю способность не то, что говорить.

Мне дышать трудно. И даже становится все равно, что я опоздала. Правда.

Он это сказал? Он на меня смотрел?

Я сама часто ловила его взгляды во время сеанса, но мне было неудобно все время коситься...

— Сука, точно, — Данил чешет затылок, — кассирша сказала, что фильм начался, а я еще удивился. Долбоеб... Так, погнали!

Он хватает меня за руку и тащит за собой. Бежим к лифтам, взлетаем вверх и дальше с такой же скоростью бежим по паркингу.

Все это время Север не выпускает мою руку. Даже в лифте.

Я уже перестала задаваться вопросом, что происходит? Теперь я спрашиваю себя, как долго это будет продолжаться? Потому что это скоро закончится, я точно знаю.

— Садись, быстрее, — кивает на пассажирское сиденье Данил. Сам валится за руль и бросает. — Пристегнись.

— Куда мы едем? — спрашиваю, щелкая ремнем безопасности.

— В общагу.

— Меня не впустят, — качаю головой. — Сегодня Зинаида, она злая.

— Бабло побеждает зло, — хмыкает Север. — Поехали.

Панамера срывается с места. По пустому городу летим так быстро, что я от страха закрываю глаза и втягиваю голову в плечи. Я никогда так быстро не ездила. Зато долетаем за десять минут.

Первой взбегаю по ступенькам, Север поднимается следом.

Нажимаю на кнопку звонка, для верности стучу в дверь. Громыхает замок, дверь приоткрывается. Из нее выглядывает заспанная Зинаида.

— Девочка, ты слепая? Не видишь, который час? — говорит скрипучим голосом. Кидает сонный взгляд на Севера. — А это еще кто?

— Я друг, — говорит Север и протягивает Зинаиде стодолларовую купюру. — Впустите девушку. Пожалуйста.

Зинаида тянет руку к купюре, но замирает на полдороге.

— Друг, значит? Ты случайно не тот мажор, которого недавно полиция загребла за то, что под окнами сигналил?

— Тот, — непонимающе отвечает Данил. — А при чем тут...

— А при том, что мне из-за тебя штраф въебали и выговор. За то, что я полицию вызвала. Папаша твой шишка какая-то. Так что пиздуй отсюда, мажор, не хватало, чтобы мне еще за взятки прилетело, — Зинаида угрожающе дергает дверь.

Та поддается и с грохотом захлопывается перед самым носом Севера. Он успевает только руку с долларами отдернуть. Но не сдается. Стучит, правда, не так как я, а сильно. Кулаком.

— Эй, откройте!

— Слушай, ты, — раздается из-за двери, — свали по-хорошему, пока я на твою подружку докладную не накатала. Напишу, что нарушает общественный порядок общежития. И вылетит она отсюда как пробка от шампанского. Придет к тебе жить. Не такой жизни ты хотел, да, мажор? Папе привет.

Мы слышим, как по коридору отдаляются шаги, и за дверью становится тихо.

Закрываю лицо руками, но Север тут же тянет за локоть.

— Пойдем. Нечего тут торчать.

Сопротивляюсь, хоть и слабо. Не потому, что нет сил, а потому что мне правда некуда идти.

— Куда пойдем, Данил?