Она кивает, и я отпускаю ее, провожу руками по спине, пока не массирую мягкую фарфоровую кожу задницы. Она оборачивается, глядя на меня через плечо. Вид почти сводит меня с ума, почти заставляет кончить на месте.

– Ты собираешься трахнуть меня или просто посмотреть на меня? – Санни вызывающе поднимает бровь.

Я убираю руки, а затем опускаю одну, чтобы шлепнуть ее по голой ягодице, мне нравится, как она трясется и розовеет.

– Ты хочешь добавить что-нибудь к своему списку обид, маленькая девочка? Не думай, что я забыл о твоем наказании за неповиновение мне, – бормочу я, скользя губами и носом по ее шее, пока не вонзаю зубы в ее метку. Она дрожит, сжимаясь и трясясь в предвкушении.

– Я и-испугалась, – протестует она, потираясь о мое тело.

– И я.

– Мне нужно было знать, что ты в порядке.

– Мне нужно, чтобы ты мне доверяла, – Санни собирается придумать другое оправдание, но я устал их слушать. Я наношу три грубых удара по ее левой ягодице, затем растираю больное место, удерживая ее на месте. – Когда я говорю тебе оставаться на месте, это для твоей безопасности. Похоже, ты не очень хорошо усвоила этот урок. Почему так, пара?

Она качает головой и отталкивается от моей руки, потираясь своей мокрой киской по всем моим пальцам. Я кружу вокруг ее маленького комочка нервов, завожу ее, позволяя ей подниматься все выше и выше, пока…

Шлеп. Шлеп. Шлеп.

– О боже, папочка…

– Скажи мне, почему ты так мало заботишься о собственной безопасности? – когда она прикусывает губу и отказывается отвечать, я хватаю ее за ягодицы, массируя мягкую плоть, прежде чем приправить ее сочную попку еще одним шлепком. – Ты для меня весь гребаный мир, Санни. Вся жизнь. Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы точно не выжил.

Санни замирает, а затем подавляет рыдания. Мое сердце разрывается из-за моей маленькой девочки. Она растеряна, подавлена и, похоже, не понимает, насколько она важна.

Я нежно массирую ее разгоряченную кожу, затем прижимаюсь носом к шее сбоку.

– Я люблю тебя, Санни. Я нуждаюсь в тебе в моей жизни. Почему ты сомневаешься во мне?

Моя пара замирает, затем тяжело выдыхает, словно сбрасывая с себя огромную ношу. Хорошо. Я хочу забрать ее и нести вместо нее.

– Ты знал, что мой отец бросил мою маму? – мягко спрашивает она.

– Что? Нет, я понятия не имел, – черт. Я думал, что ее отец умер, но, если он ушел… – Разве твои родители не перевертыши? – Санни кивает. – Тогда как?..

– Я не знаю. Просто нас было недостаточно, чтобы он остался. Меня было недостаточно. Истинные пары должны быть навсегда вместе, но что, если я прогнала отца? И в какой момент я тебя прогоню?

Я слышал достаточно. Я шлепаю ее в последний раз, затем засовываю два пальца внутрь ее мокрой киски, двигаясь туда-сюда, пока моя пара не может даже стоять, она так сильно дрожит.

– Послушай меня, малышка, – рычу я, удерживая ее на грани чистого удовольствия. – Мне чертовски жаль, что твой отец ушел. Я не могу понять, о чем он думал. Но я не он. Я не твой отец. Я твой папочка, а это значит, что я никогда тебя не брошу.

– А вдруг…

– Никаких «вдруг», – обрываю я ее, медленно поглаживая клитор, не давая ей того, в чем она больше всего нуждается. – Ты ничего не можешь сделать, ничего не можешь сказать, ничего на всей этой гребаной планете, что заставило бы меня уйти. Понимаешь? Я наказываю тебя, потому что это так чертовски больно, что ты мне не доверяешь.

– Да, – настаивает Санни, покачивая бедрами. – Я доверяю тебе, папочка Мне жаль. Я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю. Пожалуйста…

Я хватаю член и дразню ее чертовски тугой вход, водя головкой вверх и вниз по складкам, собирая ее сладкий мед. Схватив за бедра, я встаю перед ее входом и врезаюсь в нее. Жестко.

Чертов ад.

Санни задыхается, и я снова прикрываю ее рот рукой, ловя звуки. Она извивается и стонет из-за меня, заставляя меня чувствовать себя королем мира, когда я выхожу и вонзаюсь в нее снова и снова.

Я провожу руками по всему ее телу, массируя мягкую плоть, наслаждаясь тем, как она подпрыгивает, когда я сбрасываю ее с моего члена. Схватив за ягодицы, я раздвигаю их, чтобы увидеть, как ее киска растягивается вокруг меня и погружает меня так чертовски глубоко. Я продолжаю вращать бедрами, вбиваясь в нее, чувствуя, как мой оргазм готов разорвать меня.

Я протягиваю руку и потираю клитор, нуждаясь в том, чтобы она кончила первой. Санни издает громкий стон, и я кусаю ее за шею. Крыльцо выходит на пустое поле, и, хотя я уверен, что все окружающие перевертыши тоже сейчас со своими парами, мне все еще нужно, чтобы моя маленькая девочка слушалась меня. Я сказал ей, чтобы она не поднимала так много шума.

– Тихо, Санни.