— Я ждала тебя. Думала, что ты никогда не вернёшься. В конце концов, мы поняли, что нам придется заставить тебя.

— Вы участвовали в фальсификации выборов моих родителей?

— Участвовала? Это была моя идея.

Ее родители тихонько засмеялись. — Это была не ее идея, — сказала ее мама.

— Но почему я? — спросила она. — Для меня это большая честь. Не поймите меня неправильно, но…

— Бабочка и молоток, — сказала пожилая женщина.

Они с Квинси обменялись быстрым взглядом, а затем одновременно спросили:

— Бабочка и молоток?

Она хихикнула.

— Возможно, ты этого не помнишь, но когда ты была совсем маленькой, я нашла тебя в парке с маленькой жалкой бабочкой в руках.

— Король Генрих, — сказала она. Она не вспоминала о нем уже много лет. — Он был оранжево-черным.

— Да. У бедного малыша были оборванные крылья, и он не мог летать. Некоторые мальчишки смеялись и пытались его растоптать. А ты, во всей своей пятилетней красе, ворвалась в середину их круга и прогнала их. Потом ты подобрала бабочку, сжала ее в руках и сказала, что отнесёшь ее к ветеринару.

— Я помню. Моя мама не хотела везти ее к ветеринару. Она сказала, что они не лечат насекомых.

Миссис Фэрборн кивнула.

— Ты была опустошена. Я никогда не забуду выражение твоего лица, когда мама сказала тебе, что он умрёт. И ты взяла его домой и ухаживала за бедняжкой день и ночь почти две недели, потому что хотела, чтобы он чувствовал себя счастливым и защищённым до конца жизни, какой бы короткой она ни была.

— Ты никогда не рассказывала мне эту историю, — сказал Куинс.

— Я забыла о ней.

— Не рассказывала, — сказала миссис Фэйрборн. — Твоя мама держала меня в курсе событий. Когда он умер, она боялась, что тебе придется идти к психологу.

Сан ухмыльнулась.

— Ну да.

— Так где же молоток? — спросил Куинс.

Миссис Фейрборн практически тряслась от смеха.

— Когда я увидела Маленькую Мисс Солнышко в парке сразу после того, как бабочка умерла, упокой Господь ее душу, у нее в руках был молоток.

Сан нахмурилась.

— Я не помню эту часть.

— Ты остановилась у скамейки, где я сидела, указала на мальчиков, которые жестоко обошлись с бабочкой, и сказала, что собираешься выбить им коленные чашечки.

Она откинулась назад и захлопала в ладоши, ее смех наполнил комнату, ее ликование было заразительным.

Сан сдержала озорную ухмылку.

— Ты тоже почти справилась. Я никогда в жизни не видела, чтобы мальчики так быстро бегали. Если бы твоя мама не поймала тебя на середине пути, у твоих родителей было бы несколько судебных исков.

Сан рассмеялся, задумавшись, а затем спросила:

— Так вот почему?

Пожилая женщина наклонилась вперед.

— Это было только начало. Я наблюдала за тобой, Солнечный луч. — она постучала себя по виску. — В тебе есть весь тот огонь и страсть, которые когда-то были у меня. Я хочу, чтобы именно ты заняла моё место.

Сан взяла руки миссис Фэрборн в свои.

— Спасибо..

— Как все это началось? — спросил Куинси. Он принёс стул для Сан и сел рядом с ними. Все остальные сделали то же самое, чтобы еще раз услышать историю. — Вся эта история с Опасными Дочерьми.

— Как и сказала Санни. Это началось с дел о пропавших людях. Это так странно. Кажется, что это было не так давно.

Сан опёрлась на локти и прислушалась.

— Аврора была права. Люди, пропавшие в конце пятидесятых — начале шестидесятых, многие из них, во всяком случае, останавливались у нас в пансионе. Почти десять лет путешественники и им подобные просто пропадали. Не так уж много, прошу заметить. Может быть, один или два в год. Иногда они оставляли часть своих вещей. Они отправлялись в путь в любое время суток, и мы неделями не слышали о том, что они так и не добрались до места назначения. А иногда и месяцами, если вообще добирались.

Ройс принес миссис Фэйрборн чашку чая и поставил ее на приставной столик.

— Спасибо, шериф.

Сан улыбнулась. Многие люди в городе по-прежнему называли Ройса «шерифом». Ей это нравилось. Если бы она могла стать шерифом с кем-нибудь, то только с этим медведем-гризли.

— Но именно дело Эмили Пресс вывело все это на поверхность. Газеты пронюхали, что она украла ожерелье, старую семейную реликвию, и направлялась в Колорадо, чтобы встретиться со своим кавалером, когда исчезла.

— Ожерелье, за которым охотился Билли Пресс? — спросил Куинси.

— Так и есть. Именно тогда я впервые начала подозревать. Я нашла ожерелье в комоде своего мужа, Мортимера. Он сказал, что мисс Пресс забыла его, когда уходила, но я знала. В глубине души я знала, что он убивает этих людей за то немногое, что у них есть.

Она взяла свою чашку в трясущуюся руку и отпила глоток, чтобы успокоиться, на ее лице появилось затравленное выражение.

— Он убил эту милую девочку. Он убил их всех.

— Мне жаль, — сказал Куинс.