— Пожалуйста, моя мама так обвела тебя вокруг пальца, что удивительно, как ты можешь ходить по прямой.

Он покачал головой.

— Неправильно. Все наоборот. Я обвёл её вокруг пальца вот здесь. — он поднял средний палец, посылая Сан сообщение в кристально чистом техническом цвете.

— А. Ну, она хотела узнать, можешь ли ты взглянуть на её карбюратор.

Он сел ровнее.

— Правда? Я свободен сегодня.

Она хихикнула.

— Ты такой хлыщ. У нее хоть карбюратор есть?

Он сдержал ругательство.

— Я ничего не могу поделать. Я влюблён в нее. И это больше, чем та жалкая влюблённость, которую я испытывал к ней, когда мы были детьми.

— Влюблён? А как же мой отец?

Терпеливая улыбка расплылась по его лицу.

— Я знаю, что ты делаешь.

— Что? — когда пришло осознание, она пожала плечами. — Может быть. Просто об этом трудно говорить.

— Ну, завязывай с этим. Расскажи мне все, или я уйду.

Она, конечно, знала, что он этого не сделает, но он заслуживал того, чтобы знать то, что знала она. Он был рядом с ней каждую секунду каждого дня и никогда не ставил под сомнение ни одно из её решений, хотя и не был очень рад её первоначальному отъезду.

Анита связалась с ней по рации.

— Шериф, у вас еще 10–20?

— Мы на месте проведения операции.

— Принято. У нас 10–39 в средней школе. Шериф, это ваша

дочь.

Они смотрели друг на друга 2,4 секунды, а затем вырвались из скорой помощи и направились в город.

Глава 18

Наш любимый вкус торта — ещё!

ВЫВЕСКА НА САХАРНОЙ ХИЖИНЕ

 

Аури вцепилась пальцами в волосы Круза в смертельной хватке. Они сидели на кушетке в кабинете медсестры, и она рыдала до боли в груди, положив ноги ему на колени.

Как ей теперь смотреть в глаза матери? Как она сможет?

В то время как мир вокруг нее рушился, Аури снова задумалась о предпоследнем из последних вариантов. Она уже делала это раньше, но прошло много лет.

А Круз — высокий, великолепный, харизматичный Круз — позволял ей втирать слюни в его пиджак. Почему? Разве он не видел трансляцию? Неужели он не понял, что она собой представляет?

Он заправил прядь волос ей за ухо и провёл кончиком пальца по внешнему краю. Он был приятным. Спокойным. Влажным.

Она отпрянула назад, внезапно оцепенев. Еще сильнее, чем пять минут назад. Его куртка была мокрой от её рыданий. Она протянула руку, взяла салфетку и попыталась вытереть её насухо.

Он поймал её руку в свою и прижал к груди.

Тут она поняла, что сидит на нем, и попыталась отстраниться. Он поймал её за ноги и притянул еще ближе к себе.

Она позволила ему, но все же почувствовала необходимость протестовать.

— Я слишком тяжёлая.

— Прекрати. — сказал он с насмешкой.

— Я не могу поверить, что это только что произошло.

— К сожалению, я могу.

— Тебе не обязательно ждать со мной. — она достала свой ингалятор и сделала два вдоха, прежде чем продолжить. — Я пойму, если тебе нужно уйти.

— Вот и славно.

Она повернулась к нему лицом.

— Нет, правда. Все в порядке. Тебе не обязательно оставаться здесь.

Он наклонил голову на одну сторону.

— А почему бы мне этого не хотеть?

Она отодвинулась.

— Ты видел видео, Круз.

— Что, черт возьми, это значит?

— Это значит, ну, не знаю, что ты видел видео. — она начала защищаться.

— Так, значит, теперь я должен тебя бояться?

— Нет. Не бояться. Просто… Все, что я хочу сказать, это то, что я пойму… — и тут она заметила его руки. Его покрытые кровью руки. Она отпрянула от него. — Круз, что случилось?

Он осмотрел их.

— Кое-что, из-за чего я буду наказан на очень долгое время.

Ее веки округлились, но прежде чем она успела спросить его об этом, вошёл директор Джейкобс.

— Аури, твоя мать здесь.

И мир рухнул у нее из-под ног. Она закрыла лицо свободной рукой, не в силах смотреть ей в глаза, так как рыдания начались с новой силой.

— Аури! — услышала она голос мамы. Она почувствовала, как её обхватили руки, практически срывая с колен Круза, и прижали к себе.

— Аури, милая, ты в порядке. Все будет хорошо.

В жизни есть вещи, с которыми человек просто не может справиться, как бы он ни старался. Как бы она ни старалась, как бы жизнерадостно ни относилась к этому. Для каждого это было по-разному. Может быть, это потеря любимого человека. Или быть брошенным родителями. Для Аури это был тот факт, что она собственноручно разрушила жизнь своей матери.

Она должна была это знать. Ее мама. Она никогда не говорила об этом вслух, но другого выхода не было. Она была причиной всего плохого, что когда-либо случалось с её матерью. И теперь её мама узнает, что Аури это знала.

Она бы сказала Аури, что та ошибается, конечно. Она скажет Аури, что она — это все, что имеет значение, и что без нее её жизнь была бы совсем другой.