— Грязь есть всегда, — сказала Элейн. — Но Марианна, похоже, искренне любит своего мужа.

Остальные кивнули в знак согласия.

— Думаю, у нее была тяжёлая жизнь в детстве, — сказала темноволосая книжная дама по имени Карен.

Сан кивнула.

— Я знаю только, что она работала официанткой, когда встретила Фореста Сент-Обена в Чикаго.

— Да, так и было. — Карен, казалось, знала о семье больше, чем остальные. — Но до этого, ну, скажем так, она освободилась от родителей, когда ей было шестнадцать.

— А вы знаете, почему? — вопрос Сан застал Карен врасплох, но ей нужно было получить все, что она могла, поэтому она объяснила: — Возможно, их дочь пропала.

На каждом лице читалось неподдельное удивление, но Карен, похоже, уловила его быстрее всех.

— И вы думаете, что Форест и Мари имеют к этому какое-то отношение?

— Честно говоря, нет, но я пока не могу позволить себе формировать какое-либо мнение. Я стараюсь быть открытой для всех возможностей.

Когда выражение лица Карен стало жёстким, Элейн добавила,

— Как и любой хороший сотрудник правоохранительных органов.

Ее тон был резким, и Карен тут же приняла оскорбленную позу.

— Я не знаю, почему она решила освободиться от опеки, — сказала она, смахивая крошки со своих брюк. — Знаю только, что родители Мари были нехорошими людьми, и она разошлась с ними в шестнадцать лет.

— Расскажи ей, чем они занимались в последнее время, — посоветовала Ванда, радуясь сочным сплетням, в которые она была посвящена.

— Чем? — спросил Куинси.

Ванда опустилась на край своего кресла. — Родители Мари — вымогатели.

— Вообще-то, это продолжается уже некоторое время, — поправила Карен.

— С тех пор как Марианна вышла замуж, они пытаются прибрать к рукам её деньги.

Сан сдержала выброс адреналина и спокойно спросила:

— Как пытаются?

— Точно не знаю. Мы несколько раз пили кофе. Мари очень милая, и она обожает свою дочь. Ты должна это знать.

— Да я так и поняла.

— Все, что она мне сказала, это то, что её родители постоянно звонят и рассказывают одну душещипательную историю за другой, нуждаясь в деньгах на то или иное.

— А Марианна даёт им деньги?

— Никогда, — сказала Карен, озорно сверкнув глазами. — А почему она должна? Они были ужасными людьми. Не то чтобы Форест позволил ей воспользоваться своим положением, но все же.

— Они связывались с ней в последнее время?

Карен прищурилась в раздумье. — Последний раз мы разговаривали сразу после Нового года, но она о них не упоминала. Я знаю, что они пытались выбить из них серьезные деньги прошлым летом, сразу после их большого переезда сюда.

— Насколько серьезные?

— Сотни тысяч долларов. У её отца была какая-то новая схема, которая должна была сделать их всех богатыми. Непременно.

— Как будто такое бывает. — сказала Элейн, на её лице отразилось беспокойство.

— Именно так. Форест, конечно, отказался, но, насколько я понимаю, отец Марианны был в ярости.

В такой ярости, что похитил внучку и потребовал выкуп? Не в первый раз такое происходит в городе.

— Спасибо, дамы. — сказала Сан, поднимаясь, чтобы уйти.

— Но подожди! — вскочила Элейн. — Ты собиралась поговорить с нами о правоохранительных органах.

Саншайн улыбнулась им. Все лица сияли от нетерпения. Все лица, кроме лица Дарлин. Она, казалось, почувствовала облегчение от того, что почти избавилась от Сан. И это было достаточно странно, чтобы пощекотать чувства Сан.

— У меня такое чувство, что вы, девчонки, знаете о правоохранительных органах больше, чем я.

— Мы надеялись, что ты расскажешь нам, как избежать наказания за убийство. — сказала Ванда.

Руби вскочила, разбудив при этом спящую на диване древнюю старуху Миртл.

— Понимаешь, — сказала Руби. — В исследовательских целях.

— Здравствуйте, Миртл, — сказала Сан, помахав рукой. Женщина подмигнула ей, а затем снова улеглась на диван с сонной улыбкой на лице.

— А, ну, избежать наказания за убийство. Это сложно. Одним словом, нельзя.

Волна разочарования обрушилась на нее.

— Простите.

— Неужели ты не можешь просто посмотреть в другую сторону? — спросила Ванда.

Элейн шикнула на женщину.

— Она не может этого сделать, Ванда. Это было бы неэтично.

Элейн поставила кавычки вокруг слова «неэтично», и Сан поняла, что попала в альтернативную вселенную. Туда, где пожилые и не очень пожилые женщины замышляют убийства, а её мать использует кавычки.

— Ну, Элейн, этот человек должен умереть. Кто это сделает, если не мы?

— И о ком же мы говорим? — спросила Сан.

— Ни о ком, — ответила Элейн. — Мы просто думаем вслух.

— Так мы его убиваем или нет? — наконец вклинилась Миртл.

Квинси фыркнул, наслаждаясь каждой секундой разговора.

— Видимо, нет. — сказала Ванда, как будто её это сильно смущало.