— Но как, черт возьми, ты это провернул? Твои отпечатки пальцев не совпали бы с отпечатками пальцев твоего брата, и все же ты сел в тюрьму за него? На три года? Почему? У него что-то было на тебя?

В его смехе было больше грусти, чем юмора.

— Ты сказала, что у тебя только один вопрос.

— Мне жаль. — Сан должна была признать, что это была самая захватывающая вещь, которую она когда-либо видела за всю свою карьеру в правоохранительных органах.

Он показал ей свои руки. Более того, отпечатки пальцев. Они были покрыты шрамами.

— Я их жую. Чтобы скрыть отпечатки. Командиры смеялись надо мной. Они напоминали мне, что я уже был в тюрьме. Я уже был осуждён. Теперь нет смысла пытаться скрыть свою личность.

— Я ошеломлена, что ты справился с этим. Я просто ошеломлена.

— Им все равно, понимаешь? Они же не сравнивают твои отпечатки пальцев, когда ты у них в руках. Ты можешь быть Папой Римским, лишь бы у них был кто-то в постели до отбоя.

— Но как ты вообще оказался в доме своего брата?

— Он был выпущен под залог. Сбежал. Меня приняли за него и привезли прямо перед судом.

— И ты просто смирился с этим? Ты позволил им поверить, что ты — это твой брат? Что ты совершил вооружённое ограбление?

— Я был ему должен.

— Ты провёл три года в тюрьме за то, чего не совершал. Ты отсидел за своего брата.

— А что я собирался делать? Сдать его? Меня поймали. Они приняли меня за него. Я просто позволил им.

— Я поражена.

— Не стоит.

— Надеюсь, он знает, как ему повезло.

— Он не настолько удачлив. Мы все должны покаяться.

— Так и есть, Поэтри.

— Как ты узнала? — спросил он, похоже, сам впечатлённый.

— Записи из транспортного фургона и фоторобот.

— А что с ними?

Она протянула ему несколько скриншотов.

— Вы, ребята, хорошо постарались, чтобы ваши татуировки были одинаковыми, но в тюрьме ты, должно быть, получил новую. — она указала за ухо, указывая на его крест, который шёл от затылка вниз по шее.

— Ты это заметила? Черт.

— Ну, это и то, что ты явно питался лучше, чем он. Он исхудал по сравнению с тобой.

Он снова посмотрел на фоторобот.

— Он выглядит неважно.

— Может, тюрьма пойдет ему на пользу? Очистит его?

— Тюрьма никому не приносит пользы. — он отпил горячего шоколада. — Твой ребёнок просто замечательный.

— Да, замечательный.

— Так вот зачем ты меня сюда притащила? Чтобы позлорадствовать?

— Нет, я могу злорадствовать в любое время. Хочешь увидеть своего брата? Я могу это устроить. При одном условии.

За то время, что ему потребовалось, чтобы огрызнуться, он превратился из заинтригованного в настороженного.

— Да? И какое же?

— У меня есть вакансия. Мне нужен помощник шерифа.

Он снова замолчал, но на этот раз выражение его лица говорило о том, что он сомневается в её здравом уме. Почему люди всегда так поступают?

— У тебя есть инстинкты. У тебя явно есть мужество. Ты уравновешенный человек. У тебя есть степень бакалавра в области уголовного права. Ты как ребёнок с плаката для начального уровня правоохранительных органов.

— Верно, только ты забыл пару вещей. Я осуждённый преступник. И я только что провёл три года в тюрьме.

— Нет. Твой брат — осуждённый преступник. Ты не провёл в тюрьме ни одного дня. Тебя даже ни разу не арестовывали. Я проверила.

Он сделал еще один глоток и покачал головой.

— Слушай, я ценю твой вотум доверия, но я не тот, кто тебе нужен.

— Ты спас жизнь той маленькой девочке.

Его удивление засветилось в сияющем техническом цвете.

— Это было не то… я не имел в виду… это было не то, на что это похоже.

— Ты не прыгал со скалы в замёрзшее озеро, чтобы спасти жизнь маленькой девочке?

— Да, но не то чтобы я сильно об этом думал. Просто так получилось.

Она протянула руку.

— Добро пожаловать в полицию, помощник Рохас. Я — ваш шериф, Саншайн Викрам.

На его лице появились ямочки, когда он подарил ей едва заметный намек на удивлённую улыбку. Он взял её за руку. — Я не могу в это поверить.

— Я знаю. Разве они не мягкие? Я использую дополнительный увлажняющий лосьон. В наше время девушка не может быть слишком увлажнённой.

Он выдохнул смешок, словно не в силах разобраться в событиях этого дня.

В дверях появился Квинси.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал он ему. — Что ты единственный однояйцевый близнец в полиции. Нет. Есть еще мы с Зи. Поначалу нас будет трудно отличить друг от друга, но ты привыкнешь. — он показал Рохасу большой палец вверх, а потом ушел.

— Эй, а Зи — это не та, что с винтовкой?

— Да.

— Значит, они не совсем…

— Нет.

Он кивнул и оглядел помещение, оценивая его.

— Мне нужно носить форму?

— Да.

 

***