Я сражался с Джокером, ублюдком в маске, который убил мою мать, который мог быть фейри, а мог быть и ещё десятком других тварей, и клинок просто… вспыхнул. Раскалённый добела огонь не обжёг меня, но заставил всех остальных отступить на шаг. Момент, когда ты понимаешь, что держишь в руках нечто гораздо более опасное, чем тебе казалось.

Момент, когда ты понимаешь, что, возможно, действительно чего-то стоишь, и это по-своему пугает.

Я дотронулся до рукояти. Она оставалась неподвижной. Никакого пламени. Просто меч, который выглядел как нечто средневековое и совершенно неуместное в манхэттенской квартире. Самого клинка не существовало, поскольку ножны, в которых он находился, скрывали его в каком-то карманном измерении, то есть это был просто свернутый кусок кожи.

Да. Магия. Я тоже не понимаю этих дурацких правил.

— Мы будем проводить полную проверку экипировки? — спросил Джарвис, стоя в дверях. — Если да, то у меня есть мнение по поводу твоего выбора одежды.

— С каких это пор тебя волнует мода?

— С тех пор, как ты начал носить куртку своей покойной матери, словно пытаешься стать ею.

Это задело меня сильнее, чем я ожидал.

Я посмотрел на куртку, из чёрной кожи, изрядно поношенная, идеально сидящая на мне, потому что на неё, вероятно, было наложено какое-то магическое заклинание «подгонки по фигуре». Наверное, она надевала её, когда выслеживала тех, кто угрожал Колоде. Расследовала убийства.

Была Пиковой Дамой.

А теперь я надел её, чтобы расследовать убийство своей матери.

— Идём дальше, — сказал я. — Брошь в виде лисы.

Я взял серебряную брошь с туалетного столика, где её оставил. Совсем маленькая. Лиса в профиль, с бриллиантовым глазом, свернувшаяся калачиком, словно во сне. Тонкая работа, которая говорит о том, что кто-то потратил несколько часов, чтобы проработать каждую деталь.

Это был подарок. Если это можно так назвать, от Капера, Старшей Фейри, с которой я познакомился после того, как меня затянуло в зеркало на Изнанку, промежуточное пространство, где Двор Старших Фейри мог действовать вне привычной реальности. Она была одета в костюм капера времен Войны за независимость, поэтому я так ее и про себя называл, но, судя по всему, в культуре Фейри было важно дать кому-то имя, которого он сам не называл, и она оценила этот жест настолько, что подарила мне эту брошь без каких-либо условий.

Я дарю тебе эту брошь, не ожидая ответной услуги. Я отказываюсь от своего права как Фейри на ответные услуги и дарю ее тебе по доброй воле. Она создана не для шпионажа, и ты можешь наложить на нее столько защитных заклинаний, сколько захочешь. Я хочу, чтобы ты помнил меня, Райдер Уэйтс.

Сионнах, как позже назвал ее Джеррольд. Лисица. Она позволяла мне видеть сквозь чары, иллюзии и магию Фейри. Она спасла мне жизнь в Брайант-парке, когда появились Сброшенные в масках, меняющих реальность вокруг них. Благодаря ему я мог видеть Джокера, даже когда он был невидим для всех остальных.

Кроме того, когда рядом была магия фейри, он холодел у меня на груди, что было одновременно и полезно, и очень тревожно.

Я приколол его к лацкану пиджака и снова посмотрел в зеркало.

Всего на мгновение, едва ли на долю секунды, я увидел их. Золотые линии прочертили мое отражение, словно кто-то разбил меня на части, а потом собрал заново с помощью света. Кинцуги. Разбитые места, ставшие прекрасными после починки. Трещины в моем теле, где сила восстановила меня, исцелила, сделала чем-то большим, чем просто человек. Потом они исчезли, и я снова стал самим собой.

— Ты их видел, — тихо сказал Джарвис. Это был не вопрос.

— Всего на секунду. Я коснулся булавки, которая все еще была слегка теплой после того, что она мне показала. — Кинцуги. Разбито и склеено золотом.

— Сьюзен говорила что-то похожее, — заметил Джарвис. — После того как ты потерял память. Она говорила Бриджит и Дэвиду, когда они изредка встречались, что ты похож на треснувший сосуд, который чинили слишком много раз. Что в конце концов в тебе будет больше золота, чем глины.

— Жизнерадостно. А я-то думал, ты тогда застрял в фантомной зоне или вроде того.

— Может, я и был скрыт от тебя, но ты не был скрыт от меня, — фыркнул Джарвис. — Я по-прежнему видел мир. Просто не мог с ним взаимодействовать.

Повисло неловкое молчание, я и забыл, как тяжело ему, должно быть, было прятаться и ничего не делать на протяжении десяти лет.

— Прости, — пробормотал я. — Но она была права.

Джарвис склонил голову набок, глядя на меня своими слишком умными глазами, из-за которых я иногда забывал, что он собака.

— Ты исцеляешься быстрее, чем должен. Порез на руке, который ты получил в Брайант-парке, зажил за несколько часов. Сломанные рёбра срослись за ночь. Это ненормально, Райдер.

— Во мне нет ничего нормального. — Я отвернулся от зеркала. — Я предначертанный полуфейри, несущий погибель, который в пятнадцать лет убил кучу народу и за это лишился памяти. Нормальность уплыла одиннадцать лет назад и с тех пор не прислала ни одной открытки.