Из дверного проема его глазам открылась страшная картина, заставившая стремглав выскочить обратно в коридор, трясущимися руками запереть дверь, чтобы раскачивающийся, стоя на коленях, главный юрист фирмы Матвей Дроздов, не сбежал, и заполошно позвать на помощь охранника.

– Вы знаете, почему ваш заместитель и юрист оказались в офисе в неурочное время? – спросил Зимин Маклакова.

– Понятия не имею, – замотал головой тот. – Рабочий день у нас в конторе начинается в девять утра. Все обычно приходят плюс-минус к этому времени.

– Никакого срочного задания у Никонова и Дроздова не было? – уточнил Зимин. – Может, они готовили какие-то документы к вашей командировке, о которой вы упомянули?

Ему показалось или перед ответом Маклакова возникла совсем короткая заминка?

– Нет, никакого моего задания они точно не выполняли.

– Хорошо. Над какими проектами сейчас работает ваша фирма? Чем занимались ваш заместитель и юрист?

– Ничего такого, что требовало бы раннего прихода на работу. Мы возводим один жилой микрорайон, все давно налажено, и именно этот проект полностью курирует мой зам. То есть курировал, – поправился Маклаков и передернулся. – Господи, какой ужас. Я просто поверить не могу в то, что случилось.

Руки его тряслись.

– А Дроздов?

– Обычная юридическая текучка. Договоры, поставки, неустойки. Ничего криминального, я вас уверяю.

– Скажите, Игорь Николаевич, а у вас есть предположения, на какой почве могли поссориться ваши подчиненные?

Маклаков молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Зимин выжидал. Он годами вырабатывал в себе терпение, потому что тактика выжидании часто приносила гораздо больше, чем кавалерийский наскок.

– Ладно, вы все равно узнаете, – наконец сказал собеседник. – Больше всего на свете люди любят сплетни, и наверняка найдутся желающие потрясти грязным бельем. В общем, Никонов увел у Дроздова жену. Ну, как увел. Не совсем. Просто они встречались… Спали…

– То есть жена вашего юриста Дроздова была любовницей вашего заместителя Никонова, – опять уточнил Зимин, предпочитавший полную ясность. – Как давно?

– С Нового года. У нас в декабре был корпоратив, на который сотрудники могли приходить с женами. Вот Матвей и пришел с супругой, а Олег пригласил ту танцевать. Так все и завертелось.

– Простите, а как вы узнали об их романе?

Маклаков усмехнулся.

– Простите, как вас зовут? Вы представились, но я не запомнил. Простите.

– Михаил Евгеньевич.

– Михаил Евгеньевич, вы знаете особенности места, в котором мы с вами обитаем. Тут весь город фактически живет в одном подъезде и спит под одним одеялом. Олег разведен и живет один, то есть жил, – снова поправился он. – Так что встречались они у него в квартире. А в этом же самом доме, который мы, кстати, и построили, живет наша главбух, Елена Максимовна, очень глазастая женщина. И любопытная, как все главбухи. Она заметила, что Маша, то есть жена Дроздова, приезжает к ним во двор на машине, причем регулярно, а потом увидела, как Олег вышел ее провожать, и сопоставила два и два.

– И что же, она рассказала об этом Дроздову?

– Нет, что вы. Она поделилась со мной, но так, что слышала моя секретарша. Марина.

– Болтливая, как все секретарши, – картина произошедшего становилась все яснее. – И когда до Дроздова дошла информация о неверности его жены?

– Неделю назад, – Маклаков вздохнул. – Была ужасно некрасивая сцена, они чуть не подрались при всем честном народе. Начиналась планерка, зал был уже полон, Дроздов ворвался. Подбежал к Олегу, пытался его ударить, но тот оказался ловчее, вывернулся, отшвырнул Матвея и холодно велел ему убираться. Тот пытался кинуться еще раз, но его удержали и оттащили, вывели из кабинета, а он все вырывался и кричал, что Олег еще пожалеет. Вот и пожалел.

Что ж, у задержанного над трупом подозреваемого и мотив имелся. Да еще такой, железобетонный. К железобетонным мотивам следователь Зимин относился с подозрением. Однако опрос других сотрудников строительной компании «Орион» подтверждал первую версию – убийство из личной неприязни и мести. О том, что жена Дроздова изменяет мужу с заместителем генерального директора, знал, без преувеличения, весь коллектив. Никонова и Дроздова жалели, жену последнего осуждали.

Когда все следственные действия на месте преступления были закончены, тело жертвы и его убийцу увезли, Зимин поехал не в следственный комитет, а по месту жительства подозреваемого, чтобы переговорить с Марией Дроздовой. Та оказалась красивой хрупкой женщиной тридцати лет, испуганно дрожащей внутри теплой шали с бахромой, накинутой на плечи.

Шаль была дорогая, будучи мужем владелицы дорогого ателье, Зимин в этом разбирался. Большая, полтора метра на полтора, и в ее состав явно входили шелк и кашемир. Это была даже не шаль, а настоящее произведение искусства с ручной росписью, созданное каким-то известным брендом, и стоила она наверняка целое состояние.

– Подарок Олега Петровича? – спросил Зимин.