– Папа мой собирает, – весело откликнулась девушка. – И не надо ничего покупать. Он всегда охотно угощает отдыхающих, так что и вам даст. Я попрошу, чтобы он захватил бутылочку, и принесу к вам в номер. Идет?

– Спасибо, – искренне поблагодарила Снежана. Значит, вот кого она, скорее всего, видела в роще, отца Вероники. Точнее, не видела, а слышала, но это не имеет значения. – А скажите, деревьям не вредно, что у них забирают сок?

– Если все делать по правилам, то нет, – убежденно заявила девушка. – Мой папа всегда соблюдает технологию.

– Технологию?

– Ну да. О деревьях нужно заботиться. Например, после завершения сбора обязательно закрывать проделанное отверстие, чтобы предотвратить излишнюю потерю сока и заражение дерева. Для этого папа носит с собой кусочки деревяшки и забивает ее в качестве своеобразной пробки. А некоторые используют садовый вар или свечной воск. Да и пластилин, на худой конец, подойдет. Главное, соблюдать меру и не оставлять рану открытой, потому что если сока вытекает слишком много, то это ослабляет березу. А еще туда могут попадать споры грибов-трутовиков, которые в будущем уничтожат дерево.

– А еще какие правила имеются? – спросила Снежана.

Отчего-то ей было очень интересно.

– Да они простые, – махнула рукой горничная. – На одном дереве нельзя делать больше одного отверстия. Если сока нужно много, то лучше использовать другие деревья. Свежий березовый сок нужно выпить в течение суток, максимум двух. Он очень быстро портится, так что из емкостей для сбора его лучше сливать раз в час и уносить в холодильник.

– Да как же его можно успеть выпить в течение суток? – изумилась Снежана, вспомнив десятки пятилитровых бутылей, развешанных на деревьях. – Его же так много.

– Папа его собирает в течение дня, а вечером перерабатывает все, что осталось. Разводит с сахарным сиропом, добавляет лимон или апельсин и закатывает в стерилизованные трехлитровые банки. Я ему помогаю, – охотно пояснила девушка. – Кстати, получается намного вкуснее, чем чистый сок. Он же такой своеобразный, на любителя.

Снежана машинально облизала липкие губы. Да, действительно своеобразный. Не факт, что дети будут пить.

– Я вам и переработанный попробовать принесу, – тут же пообещала Вероника. – Главное, помните, что мутнеющий сок или там с осадком пить не рекомендуется. Это признак, что он испортился.

– Я запомню, – пообещала Снежана.

– Я побежала, – Вероника подхватила пылесос. – Сок завтра принесу, не забуду. Но если захотите до этого, так можете в роще отлить немного. Папа не рассердится.

Горничная ушла, а Снежана, оставшись одна, быстро переоделась, умылась, избавляясь от березовой липкости, и поспешила в ресторан, где ее уже ждали мама и дети. А в рощу она пойдет еще. Вот уложит детей на дневной сон, прихватит блокнот и карандаш и отправится туда, чтобы сделать зарисовки для будущего кружева. Если повезет, то получится новая коллекция. Снежана уже и название для нее придумала. «Шепот кружевных берез».

* * *

Идеальная картинка семьи, той, какую я хотел бы иметь и какой у меня никогда не было, сложилась в голове, когда мне исполнилось пять лет. Я до сих пор помню момент, когда я впервые отчетливо это понял. Мама тогда оставила меня у подъезда, забрав из детского сада. Она была, по обыкновению, пьяна. Не настолько, чтобы воспитательница не отдала меня ей, да и с моей боевой мамой она обычно старалась не связываться. Совсем чуть-чуть. В этой стадии опьянения она обычно бывала добра и слезлива. Часто гладила меня по голове и называла деточкой.

По дороге домой мы зашли в магазин, где мама купила шкалик. В моей детской голове отметилось, что у нее откуда-то появились деньги, которых могло хватить на калач с изюмом, вожделенное лакомство, перепадавшее мне нечасто. Но калач мама покупать не собиралась, правда, заметив тень сожаления, мелькнувшую на моем лице, она кинула на прилавок, где торговали соком в разлив, спичками и всякими мелочами, пять копеек, и купила мне петушка на палочке.

Всю дорогу домой я сосредоточенно его облизывал, раздумывая, покормит меня мама вечером или придется довольствоваться садиковским полдником, и в целом, жизнь казалась мне почти сносной, пока у подъезда я не увидел дядю Валеру, маминого ухажера, который частенько захаживал к ней с водкой и немудреной закуской.

Дядю Валеру я не любил, потому что с его приходом меня всегда выгоняли из нашей маленькой дворницкой на улицу, причем, независимо от погоды. Хорошо, если дело было летом, тогда я мог присоединиться к играющим во дворе ребятам, которые меня, шкета, брали в компанию неохотно, но и не прогоняли. Жалели из-за мамы. В мороз или в дождь приходилось мерзнуть на улице в одиночестве примерно в течение часа, пока не закончатся доносящиеся из дворницкой охи и стоны.