Тимофея я честно пытался запихнуть в медчасть, но он туда запихиваться не пожелал. Увязался со мной на совещание.

– Начинаем с жилья, – объявил я, занимая своё место за столом. – Пётр Иванович, докладывай.

Управляющий раскрыл книгу, зачем-то послюнявил карандаш и сразу приступил к отчёту, который выглядел как драматическое выступление.

– Значит, так, ваше сиятельство. Бараков у нас два. В каждом нары в два яруса вдоль обеих стен. Мест по сто будет, ежели в притирку, и это я уже с натяжкой говорю. Народу двести душ ровно. Стало быть, все места заняты, свободных нет ни единого. Вот и весь доклад.

– Считай дальше. Сколько у нас женщин, детей и семейных, а сколько холостых мужиков.

Селиванов засопел и полез в книги. Шаховская молча пододвинула к себе второй том бесконечных «сочинений» Петра и начала листать с конца – у неё свой учёт, по семьям, он в некоторых вопросах точнее.

Возились они минут пятнадцать, переговариваясь вполголоса. Один раз крепко поспорили из-за вдовы Прасковьи, которую Пётр считал за одинокую, а княгиня за семейную, поскольку при ней двое племянников.

– Сто девятнадцать, – объявил наконец управляющий. – Бабы, дети, старики и все семейные, вместе взятые. Мужиков холостых и бобылей – восемьдесят один. Итого две сотни.

– Отлично, – кивнул я. – Тогда так. Первый барак целиком отдаём женщинам, детям и семейным. Второй барак будет полностью мужской.

Пётр моргнул, зашевелил губами. Принялся заново подсчитывать:

– Восемьдесят один наш да пятьдесят два казака… Это ж сто тридцать три, ваше сиятельство. А мест сто.

– Значит, тридцати трем не хватит… – задумчиво протянул я. – Ну хорошо, поступим следующим образом. Есть ещё медчасть. Две комнаты оставьте под палаты, перевязочную и операционную не трогать. Далее, мастерская Шэня и его спальня остаются. А из остального пространства делаем жилые помещения.

– Павел Александрович! Это же лазарет! – вытаращился на меня Селиванов.

– Это пакгауз, в котором расположен лазарет, – поправил я. – Причём лазарет на одного лежачего больного, который, между прочим, вопреки всем предписаниям доктора каждый день бегает по двору и орёт на караульных.

Тимофей, который пристроился у печки, крякнул, но благоразумно промолчал.

– А если завтра десять раненых? – не сдавался Селиванов.

– Тогда и решим, – категорично заявил я. – У нас тридцать три человека могут остаться под открытым небом. Селим туда наших, не казаков.

– А отчего же не казаков? – искренне удивился управляющий.

– Оттого, что отряд надо держать вместе, а не растаскивать по углам. Владимир Николаевич подтвердит.

– Подтверждаю, – отозвался Корф. – Разбросанные по территории люди – это не отряд, а полсотни отдельных людей. Ночная тревога, и я их полчаса собирать буду.

Управляющий хмыкнул и застрочил карандашом.

– И вот ещё что, – добавил я. – Комнату Манью под жильё не отдавать.

Пётр поднял голову.

– Так она ж пустая, ваше сиятельство. Там аккурат ещё двое встанут, а то и трое, ежели нары в два яруса.

Я поманил управляющего пальцем. Он подался вперёд.

– Ты, Пётр Иваныч, по-моему, забыл, для чего нам служит та комната. Она под склад приготовлена.

В офисе, помимо тех, кто знает о лазе и подземном ходе, присутствовали ещё Шаховская и Никифоров, говорить открыто я не мог.

Селиванов моргнул. Потом до него дошло, и он весьма заметно поменялся в лице.

– Понял, ваше сиятельство, – кивнул управляющий. – Тогда мы из той комнаты аккурат склад и сделаем, как планировали. Перенесём все медицинские принадлежности в неё. Как раз место внизу освободится.

Он выпрямился, записал что-то в книгу с самым безмятежным видом.

– Дальше, – продолжил я. – В мужском бараке пусть поставят третий ярус нар вдоль одной стены. Леса у нас навалом, плотников хватает.

Селиванов задумался.

– Разумно, ваше сиятельство, только потолок там низкий. На третьем ярусе сидеть не выйдет, разве лёжа.

– Лёжа и надо. Они там спать будут, а не в преферанс играть. Сколько времени уйдет на все перестройки, переселения и обустройство?

– В два дня уложимся, Павел Александрович, – отрапортовался Петр.

– Не устраивает, – категорично отрезал я, – Все должно быть готово сегодня к вечеру. Где ты прикажешь людям спать эти два дня? Возле лошадей стоя?

Пётр посмотрел на меня как на деспота и ирода, открыл рот, собираясь что-то возразить, но по моему взгляду понял – не стоит. В итоге просто молча кивнул и сделал очередную пометку.

– Печей хватит на сто тридцать душ? – подал голос Корф.

– Печей-то хватит. – Управляющий тяжело вздохнул. – Дров не хватит. Вы поймите, это ж не только нары. Это полторы сотни пудов хлеба в месяц сверху. Крупа. Сало. Чай. Мыло. Бельё исподнее. Портянки. И тулупы! Вы им новую одёжу обещали?

– Естественно, – подтвердил я.

– Пятьдесят два тулупа! – Пётр аж привстал. – Да где ж я их возьму разом? Вся Пристань лапки кверху задерёт от такого заказа!