— Продолжайте двигаться, — сказала Элен. — Мы почти на месте. Скоро будем.

На развилке более узкая тропа вела вверх, а не вниз, и Элен пошла по восходящей тропе. Та вела к скалистому выступу, торчащему из южной стены каньона. Их группа собралась на широкой полке примерно в ста локтях от дна. Над ними возвышались стены.

— Я чувствую себя в ловушке, — пробормотал Джирви.

— Я уже слышала эту песню раньше, — сказала Ксилси, презрительно скривив верхнюю губу.

— Хватит! — рявкнул Симо.

Ипис пробормотала, словно обращаясь к воздуху:

— Почему они не оставят это в покое?

— Что именно? — спросил Кем.

Лувиара спросила:

— Можно мне присесть на минутку?

— Вы можете отдохнуть, — сказала Элен, — но вам нужно быть готовой уйти, как только я перейду.

Призрак ничего не сказал. Он изучал местность с таким интересом, как будто бывал здесь раньше, но, конечно, это было невозможно.

Теперь они были так близко ко дну, что было слышно, как журчит река, создавая контрапункт завыванию ветра. В это время года уровень воды был низким, но даже если бы человек смог спуститься до самого дна каньона, что теоретически было возможно, он не смог бы пересечь его, не перейдя вброд Пелену. И это было бы для них концом.

За скалистым выступом большой каньон раздваивался, как будто удар топора рассек высокогорное плато дополнительными трещинами. Две притока впадали в главное русло, образуя своего рода перекресток, раздвинув ущелье. Местность была довольно неровной, более высокие утесы поднимались в воздух как острова, как ступеньки. Склоны большого разреза были в террасах и уступах. Другими словами, это было одно из немногих мест на сотню лиг в обе стороны, где через каньон можно было перекинуть мост.

Те, кто строил дорогу, пытались в первую очередь преодолеть эту конкретную пропасть, хотя в конце концов они отказались от этого и дальше к западу построили более осуществимую, но гораздо более длинную цепочку из пяти мостов.

От первоначальной попытки строительства моста остались пять массивных опор, похожих на колонны, на которых должны были быть установлены арки и дорожное полотно моста. Они выглядели как квадратные башни, расположенные в ряд поперек каньона. Они были такими высокими, что казались странно хрупкими, несмотря на свой обхват и прочность. Ближайшая к выступу рухнула, раздробив и разбросав кирпичи по дну каньона, составивших косу вроде дамбы, что позволило водам скопиться, прежде чем хлынуть вниз водопадом по обломкам. Остальные четыре опоры были целы. Шаткий на вид мост из веревок и досок соединял дальние опоры с северным краем.

— Я читала об этом, — сказала Лувиара. — Невероятно это увидеть! Говорят, император Орхидея потратил тысячу семьсот шестьдесят пять жизней, пытаясь завершить его, прежде чем окончательно сдался.

— Потребовалось много жизней, прежде чем сдаться, — сказала Элен. — Зачем вообще пытаться?

Лувиара взглянула на принца.

— Не мое дело рассуждать о решениях императора. Но поэты говорят, что это была гордость. Приношу свои извинения, Ваше Высочество.

Он не слушал, потому что совещался с Симо.

— Я вижу веревочный мост, — сказал капитан, — начинающийся от первой неповрежденной опоры. Но он не соединен с этим выступом. Как нам добраться до моста? Прыгать слишком далеко.

— Посмотрите вниз, — сказала Элен.

В скалу были вбиты четыре железных кольца, два прямо под выступом, а два других — под верхней парой. К правому нижнему кольцу была привязана толстая веревка. Эта натянутая веревка пересекала воздушную пропасть между выступом и первой опорой, длиной примерно двадцать шагов. Но дело было не в горизонтальном расстоянии. Именно перепад в сто локтей делал переход головокружительным и пугающим.

— Нам, что, придется идти по канату по одному? — спросил Симо. — Это займет слишком много времени и может оказаться невозможным с нашим оборудованием.

— Только один человек должен пройти канату без поддержки, — сказала Элен, — и это буду я или новичок Кем.

— Почему он? — подозрительно спросил Симо.

— У него достаточно силы и равновесия, чтобы справиться с этим. Кроме того, он уже пересекал этот путь раньше, не так давно.

— Ты уже пересекал? — спросила Ипис. — О, милосердные небеса, Кем. Это выглядит устрашающе. Как храбро с твоей стороны!

На лице Кема отразилась угрюмая злость из-за того, что Элен осмелилась говорить о нем после того, как всю жизнь лгала, и дерзкая юношеская потребность покрасоваться перед людьми, на которых он хотел произвести впечатление, чтобы они сочли его достойным быть одним из них.

Тем не менее, он бросил взгляд на Элен.

— Конечно, я пойду.

— Тогда иди, — сказал Симо. — Я, например, хотел бы пересечь каньон до того, как наши преследователи доберутся до нас, особенно потому, что изгибы каньона означают, что мы не сможем увидеть их, пока они не окажутся прямо перед нами.