Мой брат впустил слабость в свою душу и тем сам добровольно привел хищника в их ряды. К их счастью, этому хищнику они все были нужны живыми, но в нашем мире на одной удаче далеко не уедешь.

Прижавшись к прутьям, я с трудом сдерживал свою силу. Драконы отличаются от других оборотней: наша сущность настолько близка к магии, насколько это вообще возможно для зверя. Мы управляем энергией и материей вокруг нас, и хотя я видел, как Слэйд использовал это, чтобы очищать воздух, он не удосужился применить это как оружие. Даже когда пытался выбить из меня информацию.

Упущенная возможность с его стороны. Хотя, может, он, как и я, тоже любит время от времени пачкать руки. Больше всего в моем сородиче меня раздражало то, что он был слишком мягок со мной во время допроса. Ради Эмми он должен был разорвать меня на куски и сшить их ржавой колючей проволокой.

Я не проявлю милосердия ни к кому, кто будет угрожать существованию моей пары.

С другой стороны, возможно, он боялся, что, причинив боль мне, он причинит боль и ей, и в этом я уважал его выбор. В любом случае, это была бы проигрышная битва. Альфа подготовил меня ко всем видам пыток, и никакая боль не сравнится с изоляцией. Именно так я обычно страдал.

Четыре белые стены и ничего, что могло бы нарушить однообразие.

Слэйд тоже страдал под властью Альфы, это было совершенно ясно, но его страдания не были связаны с изоляцией. У него всегда был его брат, Хантер, и за это я иногда представлял, как убью их обоих.

Иногда я даже представлял, как убью Альфу, но он был единственной семьей, которую я знал, и все, через что он заставил меня пройти, было для того, чтобы укрепить меня для будущего. Будущего, которое обеспечит чистоту рода оборотней. Я был обязан ему верностью и не подвел бы его. Неважно, насколько разрывался мой разум.

Запах Эмми становился все сильнее по мере того, как пульсировала наша связь, а ноющая боль в яйцах и члене напоминала, что мы еще не полностью заявили на нее права. До Эмми у меня не было сексуальных желаний. Я дисциплинировал свое тело и подавлял любые низменные инстинкты, не связанные с убийством.

Но с моей парой остановить поток потребности, обжигающий мои вены, было бы так же вероятно, как заставить Землю вращаться в обратном направлении.

Эммелин была моей, и хотя я больше не планировал брать ее силой, я был уверен, что в конце концов она уступит притяжению нашей связи.

Вдалеке лязгнула дверь, и, словно я вызвал ее этой мыслью, она появилась в конце комнаты. Одна.

Она колебалась в дверном проеме, и я прижался ближе к прутьям.

— Пара, — прохрипел я, протягивая к ней руку. — Что случилось?

Была причина, по которой она разыскала меня, когда ее запах смешался с запахом другого альфы, а наготу скрывала лишь большая футболка. Вид ее в одежде другого самца пробудил во мне и моем звере желание разорвать эту ткань в клочья и пропитать ее нашим запахом, но я сдержался.

Пока что.

Цель состояла в том, чтобы завоевать ее преданность и убедить, что план Альфы — единственный способ обеспечить выживание оборотней. Не просто выживание, а процветание в качестве сильнейшей расы в мире. Такими, какими мы и были созданы. Она откашлялась, проведя рукой по лицу, и я насладился румянцем на ее щеках.

— Все в порядке, — наконец произнесла она, хотя и поморщилась, а льдистая синева ее глаз потускнела. Она выглядела уставшей, и я боролся с желанием притянуть ее в свои объятия. — Ничего нового не случилось, — уточнила она. — Твой злобный босс все еще где-то там и планирует уничтожить мир. А омега, предавшая меня, теперь тоже скрывается вместе со своей стаей. Один из них, к слову, лучший друг Хантера.

Я все знал о той другой омеге. Я присутствовал на их первоначальных переговорах, где она торговалась, чтобы обезопасить себя и свою стаю. Конечно, эта безопасность распространялась только на самого Альфу, а не на стаю Ривз. Ей следовало это учесть, но она не думала ни о чем, кроме как не попасть в Программу Омег.

Проблема была в том, что теперь, когда им нужно было спасаться от Хантера и его стаи безумцев, они оказались в еще большей зависимости от Альфы.

— Альфа найдет их, — сказал я, не имея ни нужды, ни желания лгать Эмми. — Ты не отыщешь их, пока он не будет готов их отпустить.

Эмми вздохнула и опустилась на холодный пол, положив подбородок на колени. У меня волосы встали дыбом при виде ее в таком неудобном положении, но стоило мне сделать хоть одно движение, чтобы помочь, она бы запаниковала и ушла. А это было недопустимо.

— Мы найдем его, — прорычала она, глядя на меня снизу вверх, и я подумал, что она чертовски очаровательна. Даже ее тихое рычание было милым, как у котенка.

— Можете попытаться, но даже если у вас получится, он готов к любому сценарию. Он довольно хорошо знает твоих истинных и прекрасно осведомлен, с кем имеет дело.