Черт. Мне и впрямь не нужна была дополнительная стимуляция, я и так была на грани взрыва, просто глядя на него. Выражение лица Хантера стало серьезным, когда он оглядел меня, словно запоминая каждый изгиб моего лица.

— Я люблю тебя, Эммелин Андерс, — сказал он, подарив мне один из тех редких проблесков своей более уязвимой стороны.

Уперевшись ладонями в его грудь, я выпрямилась, чтобы нежно поцеловать его — прикосновение было почти целомудренным по сравнению с тем, как мы терзали друг друга до этого.

— Я тоже люблю тебя, моя пара.

Темные глаза Хантера потемнели еще больше, пока в них совсем не осталось света. Медленно, чертовски медленно, он потянул вниз молнию на моей толстовке, и я высвободила руки. Одной рукой он приподнял мою задницу, чтобы снять с меня штаны, оставив меня задыхающейся и в одном лишь черном белье.

Когда я откинулась назад, оперевшись локтями на стол, Хантер наклонился вперед и провел правой рукой по моей шее, по вздымающейся груди, прежде чем остановиться между моих бедер.

— Вся, блядь, моя, — прорычал он, его доминирование проявилось в полную силу. — Я делюсь с нашей стаей и ни с кем больше. Если кто-нибудь другой когда-нибудь снова прикоснется к тебе, он умрет.

— А как же Тэлон? — проскулила я, не уверенная, что упоминать другого дракона в таких обстоятельствах было хорошей идеей.

Хантер не сразу сорвался, но пробормотал: — Посмотрим, — прежде чем пресечь любые дальнейшие вопросы, прижавшись губами к своему укусу и вонзив зубы, чтобы сорвать с меня бюстгальтер.

Я выгнулась навстречу его прикосновениям и вскрикнула.

— Пожалуйста, — простонала я, зная, что мольбы — это криптонит для Хантера. — Пожалуйста, Альфа.

Его широкая грудь загрохотала, пока он уделял все свое внимание моим соскам, втягивая в рот то один, то другой. Перемещаясь между ними, он все более гортанно стонал мне в кожу, и в ответ мои конечности задрожали.

Следующими были разорваны мои трусики, и вот я уже стояла перед ним обнаженная, пока он целовал мое тело, спускаясь все ниже. Его правая рука по-прежнему сжимала мое горло — зримое подтверждение его власти, — даже когда он опустился передо мной на колени. Прямо между моих бедер.

О, блядь. Мой криптонит, и я, черт возьми, пропала.

Моя голова откинулась назад, я вскрикнула, и Хантер сжал хватку, удерживая меня на месте, пока его язык распластался по моей киске, скользя вверх, чтобы обвести клитор.

Пока он вылизывал мою суть, отчаянный рокот из его груди заставил меня сжать бедра на его лице. Или, по крайней мере, попытаться. Его поднятая правая рука и плечи не давали мне сделать ничего, кроме как запустить одну руку ему за голову, чтобы удержать его, и выгнуться навстречу.

Не то чтобы он собирался куда-то уходить, ведь он делал именно то, что обещал, — пожирал меня.

Язык Хантера скользил в меня и из меня, пока он не прошелся по моему клитору, и я кончила так сильно, что, если бы он не держал меня за горло, я бы упала со стола навзничь.

Оно того стоило.

ГЛАВА 32

ТЭЛОН

Запах возбуждения моей пары донесся до меня в мою тюрьму. Вместе с пульсацией в месте укуса он заставил мой член затвердеть так, как никогда прежде.

Эмми была самой желанной из всех оборотней, что я встречал, и она была моей, но мое терпение истощалось, пока я ждал, когда она поймет, что нет иного будущего, кроме того, в котором мы вместе.

Меня заперли в прочной камере, но я мог бы выбраться отсюда, если бы захотел. Это стоило бы мне энергии, поэтому я пока оставался на месте, но эти альфы понятия не имели, на что я способен. Единственный, кто мог бы сравниться со мной, — мой близнец, но он позволил разрыву между его силой и зверем увеличиться до такой степени, что это его ослабило.

Альфе было бы все равно, что я здесь. Когда он обсуждал со мной планы, он предполагал, что мое пленение возможно, и что я использую это время, чтобы изучить их слабости.

Пока что их слабостью была и моя слабость: Эммелин Андерс.

Связь, которую я ощутил в тот момент, когда вонзил в нее клыки, стала мгновенными узами и одержимостью, и теперь в мире не было ничего важнее Эмми.

Я не ожидал такой силы этого чувства.

Оно разрушило мои представления о стае и узах пары, но я постепенно смирялся с тем, что не могу убить остальную часть ее стаи, если это причинит боль Эмми. Поэтому им придется в конечном итоге присоединиться к нашим планам, либо именно они проведут вечность в камере.

Когда Альфа сообщил мне о своем намерении связать меня с омегой, это было еще до того, как Эмми присоединилась к этой стае. Мы полагали, что после смерти матери она стала избегать городов оборотней и альф. Хотя я не винил ее, ощутив силу притяжения наших запахов… этому невозможно было сопротивляться.

Мой зверь зашевелился, его сила была древней и наполненной драконьим огнем. Между нами тоже всегда был разрыв, но поскольку нам не с кем было установить связь, я силой добился нашей близости. Я сохранял контроль, как и дракон. Мы были командой, пусть и чертовски неблагополучной.