Это слово показалось мне знакомым, и, сглотнув, я встретился с широко раскрытыми глазами брата. У Слэйда был десятилетний период, когда он пытался раскопать всю возможную информацию о своем виде оборотней, и я ему помогал.

Салатрина означало… родственные души.

— Флетчер разлучил вас при рождении? — фыркнул я, не удивленный тем, что этот ублюдок украл у них эту связь. — И держал вас порознь десятилетиями…

Эмми прижалась еще ближе, и я провел ладонями по задней стороне ее бедер, чтобы поднять ее к себе. Когда ее длинные ноги обвились вокруг моей талии, надежно прижав ее ко мне, облегчение просочилось в самую мою суть.

— Твой биологический отец — настоящий кусок дерьма, — пробормотала она мне в шею, глубоко вдыхая мой запах и успокаивая своего зверя. — Он не только превратил вашу жизнь в ад, пока вы росли, он украл у Слэйда брата — его гребаную родственную душу — и держал его практически в клетке, обучая сражаться и подчиняться. С Тэлоном никогда не обращались как с живым существом, достойным любви или заботы. Мы должны ему помочь.

Мой волк взвыл в ответ, и я осторожно подобрал следующие слова.

— Ты действительно хочешь ему помочь?

Через ее плечо я посмотрел в глаза Слэйду, которые в тусклом свете почти светились зеленым. Когда Эмми не ответила сразу, он сказал:

— У нас может не быть другого выбора. Тэлон силен и хорошо обучен. Наша единственная надежда — переманить его на свою сторону и показать, что Флетчер не тот альфа, каким он его считает.

Я зарычал:

— Или, что еще лучше, мы убьем Флетчера и забудем о его существовании.

Слэйд пожал плечами.

— Да, у меня такой же план. Я всегда боялся, что его убийство уничтожит последние остатки твоей человечности, и если сломаешься ты, то я потеряю себя. Но он подписал себе смертный приговор в тот момент, когда прикоснулся к Эмми. Я с нетерпением жду, когда покончу с ним.

— Какого хрена ты лезешь без очереди, — пробормотала Эмми, и я с облегчением услышал в ее голосе привычную язвительность. Мы потеряли ее на несколько дней, но сейчас пульс ее зверя и сущности стал сильнее, больше похожий на нее прежнюю.

— Список тех, кого мы убьем, можем обсудить и завтра, — сказал я, проводя рукой по ее позвоночнику и зарываясь в волосы. — А пока нашей маленькой омеге нужно отдохнуть. — Я посмотрел на Слэйда и добавил: — Хочешь побыть один, брат? Или тебе нужна компания?

Три десятилетия мы поддерживали друг друга и не давали никому оступиться. Мы следили за здравомыслием наших зверей и сражались с демонами как одна команда.

Однако с тех пор, как мы вернулись из Техаса, Слэйд начал отдаляться от меня и от стаи. Он был на грани, и я больше не собирался оставлять его разбираться с этим в одиночку.

— Мне нужно полетать, — коротко ответил он, встретив мой взгляд своим собственным, твердым. — Проведу разведку, а потом загляну к своему близнецу, посмотрю, не поделится ли он еще какой-нибудь информацией. Я начинаю думать, что он может быть ключом к победе в этой битве.

Я кивнул, доверяя его инстинкту.

— Что ж, ты знаешь, где мы будем. Если тебе понадобится заземление или энергия стаи, ты знаешь, где нас найти. Пообещай, что не будешь больше сражаться с этим в одиночку.

Эмми подняла голову, и внимание Слэйда тут же переключилось с меня на нее. Теперь он смотрел только на нее.

— Пообещай нам, — тихо повторила она. — Не сражайся в одиночку.

Его грудь тяжело вздымалась, пока они обменивались взглядом, какого я никогда не видел у него ни с кем другим. Эмми и не подозревала, как она драгоценна для всех нас.

— Обещаю, Снежок, — сказал он ей, и она счастливо вздохнула, словно знала, что его словам можно верить.

Слэйд поднял футболку, начиная раздеваться для обращения, и направился к двери. Мы смотрели ему вслед, пока он не скрылся из виду, а затем я поднялся по лестнице в свою комнату. Когда я вошел, то подумал, что Эмми уснула — так тяжело она на меня опиралась, — но стоило мне двинуться к кровати, как она прошептала:

— Можем сначала в душ?

Через нашу связь меня накрыла волна ее потребности, и мое собственное отчаянное желание взревело, оживая. Член дернулся в штанах, и я мысленно приказал этому ублюдку успокоиться. Эмми была хрупкой, как никогда, и нуждалась в моей заботе и исцелении. Как ее законный альфа и как мужчина, любивший ее больше собственной жизни, я бы скорее убил себя, чем взял от нее больше, чем она могла дать. Никто и никогда больше не отнимет у нее ничего силой.

Оставив свет приглушенным, я опустил ее на пол лишь на то время, чтобы стянуть с нас одежду, а затем снова подхватил на руки. Ее аромат взорвался вокруг, и все, что я чувствовал, — это мягкая кожа, пока она обвивала меня. Тяжелая пульсация в яйцах слилась с пульсом моего члена, но я был тверд в намерении лишь успокоить ее израненную душу.