Мольба, срывавшаяся с ее припухших губ, и взгляд полуприкрытых глаз уничтожили последние остатки моего самоконтроля. Мои яйца шлепались о ее задницу, пока я жестко всаживал в нее, а она вонзала ногти мне в бицепсы до крови. Укол боли, смешанный с удовольствием, заставил мои яйца сжаться, а по головке члена пробежали мурашки.

Погруженный в свою пару, мой медведь внутри ревел, борясь за право обладать ею, и я жалел, что мы не можем стать еще ближе. Мне хотелось забраться внутрь и завладеть каждой ее частичкой. Хотелось владеть этой омегой и доставлять ей удовольствие до конца своих дней.

Глаза Эмми расширились, ее вздохи и крики стали громче.

— Срань господня, — выдавила она. — Я сейчас кончу, пара. Я сейчас кончу.

Я высвободил своего медведя, и он поднялся, частично трансформируя мою челюсть. Я укусил Эмми в плечо, прямо рядом с меткой Келлана, и кровь, наполнившая мой рот, была сладкой с привкусом металла. Мой зверь взревел, вытаскивая на поверхность ее волчицу, и вихри силы соединили нас. Не отрываясь от нее, Эмми укусила меня в ответ, скрепляя нашу связь.

Мы оставались сплетены, наши звери соединились в моем сознании, пока я продолжал входить в ее тело, меняя угол, чтобы доставить ей как можно больше удовольствия. Я чувствовал, как ее сущность поселяется во мне, и впервые в жизни понял, что такое настоящий дом. Наши звери недолго потерлись мордами, прежде чем исчезнуть, и моя челюсть вернулась в нормальное состояние, когда я отстранился.

Но связь не отпустила нас.

Эмми вскрикнула и сжалась вокруг меня, доводя до пика, и это тут же столкнуло меня за грань. Я прорычал ее имя и излился так обильно, что она вся промокла от наших смешавшихся соков. Мне нравилось видеть ее такой, наполненной моим семенем… моей сутью.

Все это было для нее.

Стараясь не рухнуть на нее сверху, я уперся ногами в землю, чтобы удержать нас на месте, а руками оперся о капот.

— Блядь, детка, — простонал я. Сердце колотилось, а мышцы дрожали от остаточных толчков. — Я никогда в жизни не был так счастлив.

Я надеялся, она не будет возражать, если я останусь в ней до конца ночи.

— Мы связаны, — прошептала она, и ее голос сорвался.

Паника пронзила мое блаженство, и через нашу новую связь меня захлестнуло столько эмоций, что я не мог понять, что именно вызвало рыдание в ее голосе.

— Ты в порядке? Я сделал тебе больно?

Я приподнялся, чтобы осмотреть ее, но она остановила меня, нежно проведя ладонью по моей щеке.

— Я в полном восторге, и ты никогда не сможешь причинить мне боль. — Ее зрачки все еще были расширены, пока она жадно хватала ртом воздух. — Это было мощно и невероятно. Просто… это очень много всего. Был момент, когда я думала, что мы никогда не дойдем до этого, но мы победили все трудности, Ворчун. Мы приняли сложные решения, ты проделал огромную работу, и вот наша награда.

Она была моей наградой, и я никогда не стану принимать ее как должное.

Твердо решив оставаться внутри нее, я подхватил ее руками и поднял нас обоих на ноги. Она быстро поняла мой замысел, обвила ногами мои бедра и прижалась ближе.

Мы оба застонали, когда она опустилась до самого основания. Я никогда не чувствовал себя таким чувствительным после секса — я снова был тверд и готов продолжать. Когда дело касалось Эмми, я сомневался, что мне когда-нибудь будет ее достаточно.

Она положила голову мне на плечо и крепко обняла меня, пока я нес ее из гаража. Она почти не шевелилась, и я чувствовал ее усталость всем своим существом. В последнее время мы оба плохо спали.

Добравшись до своей комнаты, я сел на край кровати, и когда она попыталась соскользнуть с моих колен, я прижал ее крепче.

— Я знаю, ты устала, дорогая, — пробормотал я, — но мне нужно побыть в тебе еще немного. Пока мы спим. — Когда она проснется утром, то будет уже готова и разогрета для меня.

Эмми моргнула, ее губы приоткрылись, и она облизнула их кончиком языка. Щеки ее порозовели, и выглядела она чертовски очаровательно.

— Почему я так и знала, что ты окажешься тем еще извращенцем?

Я усмехнулся — она понятия не имела, насколько. Не было ни единой частички этого оборотня, которую я не хотел бы сделать своей.

— Но да, Финли Торнтон, я бы хотела уснуть с твоим огромным членом глубоко во мне. Как бы это ни работало.

Ну что ж, ладно. Мой медведь взревел, и я очень надеялся, что смогу удержаться и не трахнуть ее до того, как мы хоть немного поспим.

Когда я откинулся на спину, она шире развела ноги, опустив их по обе стороны от меня, и выгнула бедра, позволяя мне войти глубже. Она положила голову мне на грудь, и я запульсировал от желания овладеть ею, но ее усталость взяла верх. У нас будет полно времени, чтобы заняться любовью, когда мы проснемся.

Положив ладонь ей на затылок, я стал целовать ее в лоб и поглаживать пальцами ее нежную кожу. Ее глаза были закрыты, ее зверь устроился рядом с моим медведем, и мы все прижались друг к другу, как настоящая стая.

Я не ожидал, что усну, наслаждаясь этим моментом, о котором так долго мечтал. Но окруженный ароматом Эмми, в уюте от того, что я был внутри нее, я погрузился в сон, который оказался лучшим в моей жизни.