Следующие полки были со стеклянными дверцами, защищавшими сокровища внутри. Все выглядело старым, и я догадалась, что здесь хранились значимые вещи из детства Финли. Там было несколько пар старых коньков, черепки глиняной посуды, которые были разбиты и отреставрированы чем-то похожим на золото, и какая-то спортивная атрибутика.

А еще полка за полкой с оригами, окружавшими самый большой бумажный цветок, который я когда-либо видела в своей жизни. Должно быть, он был создан из множества разноцветных листов бумаги, пока не превратился в один огромный бутон. Он тоже выглядел старым, краски по краям выцвели.

— Дзиро, дедушка Кензо, научил меня.

От неожиданности я чуть не влетела в стекло. Я обернулась и увидела Финли, прислонившегося к дверному косяку ванной. На бедрах у него было обернуто полотенце, и я задалась вопросом, как долго он стоял там, наблюдая, как я вынюхиваю в его комнате.

— Дедушка Кензо научил тебя оригами? — повторила я.

Он кивнул.

— Да, он родился и вырос в Японии и эмигрировал сюда со своей стаей, когда отец Кензо был молод. У него не было полного квинтета, пока они не приехали сюда, что, без сомнения, и стало причиной, по которой он почувствовал потребность покинуть свой дом.

Я снова посмотрела на самые дорогие для него частицы его прошлого.

— Я рада, что они были в твоей жизни, — пробормотала я, прижимая кончики пальцев к краю стекла. — Мне кажется, без них тебе пришлось бы несладко.

Он откашлялся, и я, взглянув на него, успела заметить, как напряглось его лицо.

— Я бы не выжил без них. Или, по крайней мере, не стал бы тем полноценным оборотнем, которым являюсь сегодня. Несмотря на то, как плохо я показал эту свою сторону, когда мы впервые встретились.

Я отмахнулась, и не потому, что это было неважно, а потому, что мы двигались дальше. Единственный путь вперед — отпустить прошлое.

— Ты отлично справляешься, Финли Торнтон. Ты каждый день показываешь мне свою силу. У нас обоих есть травмы, с которыми мы работаем. И хотя я знаю, что для каждого из нас это индивидуальный путь, приятно осознавать, что кто-то другой тебя понимает.

Он шагнул ближе, и я гораздо острее ощутила, насколько он был обнажен: лишь полотенце прикрывало его, а капли воды падали с кончиков влажных волос на широкие плечи.

— Исцеление означает честный взгляд на ту роль, которую ты играешь в собственных страданиях, — сказал Финли, но, отвлекшись, я почти не расслышала ни слова из этого очень мудрого совета.

Проследив за одной из капель, я вдруг спросила:

— Что означают твои татуировки?

Финли опустил взгляд на свою грудь, словно забыл, что они у него вообще есть. Он прижал руку к ребрам, прямо поверх надписи курсивом.

— Это совет, который Дзиро давал нам постоянно: «Упади семь раз, поднимись восемь». Он хотел, чтобы я знал: неважно, сколько раз я упаду, главное — продолжать подниматься. Продолжать бороться.

Это высказывание сильно меня задело. От того, насколько реальным оно ощущалось, у меня подкосились колени.

— А другая? — сумела я прохрипеть.

Он не сводил с меня глаз.

— Ну, теперь у меня их две новые, но третью я оставлю на другой раз. Вторая — это хоккейная цитата: «Оставь все на льду». Для меня у нее несколько значений, но в основном это о том, как хоккей стал для меня терапией и спасением.

Эта мне тоже понравилась, но я слегка отвлеклась на поиски третьей татуировки. Где бы она ни была, она была либо очень маленькой, либо на спине, либо скрывалась под полотенцем.

Финли усмехнулся, качая головой, и повернулся, чтобы войти в свою гардеробную. Через минуту он появился оттуда в джинсах и старой хоккейной майке.

— Хочешь чем-нибудь заняться сегодня до барбекю? — спросил он.

Я с энтузиазмом кивнула, так как совсем не была готова прерывать наше сближение.

— Да, с удовольствием. Если ты не думаешь, что парням понадобится наша помощь.

— Не-а, Хант уже написал, что нам стоит провести вместе еще пару часов.

Сдавленно фыркнув, я сказала:

— Такими темпами нам, пожалуй, придется сменить его ник в чате на «Купидон».

Было довольно мило, как наш большой, грозный и властный альфа оберегал свою стаю. О лучшем лидере для нашего квинтета мы и мечтать не могли.

Финли поморщился.

— Возможно, это предложение придется внести тебе. Ты единственная, кого Хантер не убьет за милое прозвище.

Ну разве это не заставляло девушку почувствовать себя чуточку особенной.

— Так чем ты хочешь сегодня заняться?

От медленной улыбки Финли по мне пробежали искры.

— Одевайся потеплее, а об остальном я позабочусь.

Что ж, это прекрасно отвлекло меня, и я была взволнована его планом, каким бы он ни был. Пока мы проводим время вместе, я буду счастлива.

— Хорошо! Встретимся внизу.