— Нет, это заслуга упорной работы Фина и магии истинной связи. Даже самый ворчливый медведь не сможет вечно ей противиться.

Руки Келлана скользнули под мою футболку и запутались в волосах на затылке, притягивая меня ближе. Я закинула ногу ему на бедро.

— Как ты относишься к такому прогрессу с Фином? — спросил он меня. — Тебя ничего не беспокоит, не смущает скорость, с которой все развивается? Если ты не готова к связи, не торопись. Наш медведь никуда не денется. Ты буквально единственное, о чем он говорил, пока нас не было.

Вот они опять, напомнили мне, как же мне повезло с этой стаей.

— Я его простила, — сказала я, понимая, что это чистая правда. — Моя связь с ним всегда была. Даже когда я отрицала свои чувства, я не могла полностью выбросить его из головы. Я люблю его, Кел, и думаю, у нас все получится. Когда богиня решит, что пришло время для нашей связи, я буду готова сделать этот шаг.

Все его лицо смягчилось, и он прижался своим лбом к моему.

— Ох, моя милая пара. Я так рад это слышать. Но предупреждаю: Финли будет любить тебя до полного самозабвения. Быть частью его жизни может быть ошеломляюще, но если это станет слишком, просто скажи ему. Из-за его хренового воспитания у него искаженное понимание границ, но он хорошо реагирует на честность.

Его слова напомнили мне, как Финли обнимал меня прошлой ночью, словно хотел отпечататься в самой моей душе. Что, в общем-то, не было для меня проблемой.

После моего собственного хренового воспитания я жаждала именно такой всепоглощающей и безусловной любви. Любви, в которой мне никогда не пришлось бы сомневаться.

В этом мы с Финли Торнтоном были очень похожи.

ГЛАВА 55

ЭММИ

Несмотря на обещание помочь мне собраться, Келлана вызвал Хантер, чтобы тащить на улицу гриль и холодильники с мясом и напитками для подготовки к барбекю. Ожидалось, что сегодня придут все, после того как мероприятие неделями откладывалось или отменялось.

Я еще ни разу не была на этом барбекю, но мне не терпелось увидеть все в действии.

Пока Финли был в душе, я выбралась из его удобной кровати и на секунду оглядела его комнату. С того момента, как я ступила в этот дом, для меня были закрыты две комнаты: Слэйда и Финли. Я не была уверена, что когда-нибудь увижу эту, и теперь не спеша все рассматривала.

Стены были белыми, и, как во всех спальнях, одну из них занимал ряд окон. Тяжелые шторы того же оттенка синего, что и мои глаза, скрывали внешний мир, и когда я отодвинула их плотную ткань, внутрь просочился слабый солнечный свет. На улице сегодня выглядело очень холодно, и, судя по всему, на горизонте маячил новый снегопад.

Оставив шторы открытыми, я прошлась взглядом по многочисленным полкам, покрывавшим стены, и оказалась в углу, обустроенном как тату-студия. На досках были приколоты рисунки, а на столах из нержавеющей стали лежали запечатанные коробки с оборудованием. Я до сих пор понятия не имела, что нужно для нанесения татуировок оборотням, и с облегчением подумала, что теперь могу задавать Финли вопросы, не боясь, что он мне оторвет голову.

Может, я даже попрошу его поработать над татуировкой, идея которой зрела у меня в голове.

Разглядывая эскизы, я видела его несомненный художественный талант: пейзажи, мрачные символы и невероятно детализированные животные. Было даже несколько портретов, и я замерла у одного, где медведь стоял рядом со знакомым профилем девушки с веснушками на носу. На моем носу.

Ого. Я моргнула, глядя на это новое доказательство того, что я важна для Финли. Он нарисовал нас смотрящими вдаль с задумчивыми выражениями лиц.

У нас было не так много совместных фотографий, не считая нескольких на моем телефоне с той ночи, когда мы праздновали в «Луксурии», и я не могла оторвать взгляд от его рисунка. Это было гораздо больше, чем фото; это было его сердце на бумаге, и я была готова разрыдаться, если немедленно не уйду отсюда.

Оторвавшись от художественного уголка, я снова сосредоточилась на его полках. Я ожидала, что Финли, как и Слэйд, будет минималистом, но он был далек от этого. Первая полка была заставлена хоккейными трофеями — их было на сотни больше, чем у Келлана, словно Финли никогда не проигрывал и не терял ни одного. Все они блестели, ни пылинки, и у каждого было свое место, чтобы сиять.

Он гордился своими достижениями, и я твердо решила не позволить ему бросить хоккей ради меня. Неважно, как тяжело нам будет в разлуке.

Следующая полка была заполнена книгами, и я пробежалась взглядом по корешкам, отметив, что в основном это была документальная литература: биографии, книги по саморазвитию, история. Похоже, ему нравилось читать о войнах человечества, и я заметила пять или шесть книг об искусстве оригами. Мне понравилось, что, хотя оригами было недавним увлечением, эти журналы появились еще до того, как он решил бороться за нас. Словно даже тогда он не мог до конца меня ненавидеть.