Вот тут мне стало по-настоящему не по себе. Похищение – это, конечно, в любом случае неприятно. Но похитители, которые заранее знают размер твоей ноги, – это уже перебор.

Рядом с кроватью тумбочка на тонких ножках, где теснились какие-то флаконы.

Розеток не было, ни одной. Да и вообще ни выключателя, ни лампы под потолком, даже ни единого провода! Телевизора, разумеется, тоже. Вообще все вокруг имело какой-то средневековый вайб. Ни одной вещи, по которой можно было бы понять, что двадцать первый век уже наступил.

Сектанты, что с них возьмешь!

Прямо за изголовьем, в высоком проеме, светилось окно, затянутое кружевной занавеской. Солнце пробивалось сквозь кружево и раскладывало по одеялу узоры – листья, завитки, каких-то птиц с длинными хвостами.

Окно – это очень кстати. Нужно осмотреться и понять – куда это я попала.

Я приподнялась и выглянула наружу. Внизу лежало поле, такое же бесконечное и такой же зеленое. На горизонте темнела все та же полоса леса.

Я прикинула высоту по привычке, как прикидывала сотни раз на крышах. Этаж десятый, если мерить нашими хрущевками. А если мерить здешними потолками, то, наверное, шестой-седьмой.

Нет, а все-таки – где я? Кто вообще строит высотки посреди пустого поля? Без дорог, без соседей, без единого забора? Только те, кому соседи не нужны. И кому очень не нужно, чтобы соседи знали, что тут творится…

Я резко вскочила с кровати. Голова закружилась, пол качнулся, поплыл влево, мягко и неторопливо. Ноги стали ватными, как у тряпичной куклы.

Чтобы не упасть, я уцепилась за тумбочку, и флаконы,посыпались на пол.

Я зажмурилась, ожидая звона и брызг битого стекла. Но нет, ни один не разбился.

«Ну вот, – мрачно подумала я. – Все-таки что мне вкололи».

На грохот прибежала Ромильда, все такая же круглая и румяная, только платье другое, правда в том же ролевиковом стиле. С порога затараторила:

– Уже проснулась? Хорошо. Только веди себя прилично. Ты мне знаешь, сколько хлопот доставила?

– Догадываюсь, – буркнула я и осторожно опустилась на край кровати. Голова все еще кружилась.

– Не догадываешься! – обиженно возразила Ромильда. – Ты же упала посреди поля! Пришлось к Гариетте идти, просить помощи. Знаешь как неудобно перед ней было?

Я невольно представила неведомую Гариетту, широкоплечую, могучую, вот она легко закидывает меня на плечо и шагает через поле, насвистывая.

– А что, – поинтересовалась я, – Гариетта у вас такая силачка?

Ромильда укоризненно покачала головой.

– Да что ты! Зачем ей? Она парней прислала – с артефактом портала, разумеется. Они тебя на руки взяли да в портал и внесли. А потом от портала, до комнаты донесли и на кровать положили.

Я только вздохнула.

Совсем сумасшедшая. Артефакт портала, подумать только.

Но вот парни – это уже интереснее. Парни были вполне материальны. Парни взяли меня на руки, пронесли через свой «портал», которым, скорее всего, была дверца машины, и подняли наверх. И некто Гариетта, которая этими парнями командует. Так и запишем.

Надо было выяснить больше. Осторожно, не спугнув.

– Слушай, а много вас тут вообще? Ну, народу… в этой твоей академии.

Ромильда задумалась.

– Значит, так. Факультетов пять. На каждом по пять курсов. А на курсе… ну, когда как. Обычно человек пятьдесят. Это уже сколько выходит? – Впрочем, умножать она не стала и продолжила: – Потом еще преподаватели. Ой, и в магазинчиках и лавках же работают продавцы! И в кафе... Нет, я не сосчитаю, – призналась она наконец, разводя руками.

– Погоди, какие еще магазинчики-лавки? Какие кафе?

Кто знает, может, у этих сектантов все-таки есть какая-то цивилизация? Магазины и кафе давали бы хоть какую-то да надежду. Кто знает, может, там есть какая-нибудь продавщица с телефоном и шанс, что она хоть раз в жизни видела новости и знает слово «полиция».

– Как это какие? – удивилась Ромильда. – Обыкновенные. Там продают все, что нужно для учебы, ну и вообще для жизни. Да вон же они, – она подошла к окну и ткнула пухлым пальцем в стекло. – Видны отсюда.

Я, к стыду своему, повелась – посмотрела в окно, хоть только что видела там то, что видела, проследила, куда указывает палец… И разумеется никаких лавок, магазинов и кафе там не обнаружила.

Поле. Трава. Ничего нового.

Вот же болезная… И ведь как уверена в своем бреде. Да я и сама хороша!

– Ой, – Ромильда вдруг хлопнула себя по лбу. – Ну да! Совсем забыла! Ты же этого ничего не видишь, потому что разбора не было. От посторонних академия скрыта! Для них – кругом чистое поле… Вот сходишь к ректору на разбор, там определят на факультет – и уже будешь все видеть, как положено.

Вот это да! Как все-таки интересно устроено сумасшедствие. Даже вид из окна, самый очевидный, самый неоспоримый факт, какой только может быть, – и тот находит в ее бедной больной голове удобное и почти логичное объяснение. Не кафе нет, а я его не вижу.

Ладно. Не будем отвлекаться на чужие диагнозы. Кое-что полезное эта сдобная булочка мне все-таки сообщила.