— Даже шрама нет, — прошептала Ро́ус. — Рана полностью зажила. Словно её никогда и не было.

Бранан провёл ладонью по груди.

— Должно быть, потому, что ты вернулась. Никто прежде не возвращался.

Когда Ро́ус нашла его здесь, лежащего на кровати, он был на пороге смерти.

Остальные шрамы по-прежнему покрывали его кожу. Но тот, который причинила ему она, исчез бесследно.

— Значит ли это, что проклятие разрушено? Что случится, если я снова уйду?

Он сел.

— Ты хочешь уйти? — тихо спросил он. — Твой срок закончился. Тебе больше не нужно оставаться.

Надо было сформулировать вопрос иначе. Ну конечно же, он сразу решил худшее.

— Бранан О’Клин. Ты негодяй.

Мимо прошелестел лёгкий ветерок.

— Вот так поцеловать меня, а потом с такой лёгкостью выставить за дверь. Ты пытаешься разбить мне сердце?

Шрамы на его лице изогнулись вместе с кривоватой улыбкой.

— Нет. К тому же это ты меня поцеловала.

— Вечно ты споришь.

Ро́ус опустилась на кровать рядом с ним, измученная до самых костей. Её знобило от холода, хотя лоб уже покрылся капельками пота.

— Что-то я не слышала, чтобы ты жаловался.

Ещё одно нежное движение воздуха.

Бранан притянул её к себе.

— И правда, не жаловался.

На этот раз уже он коснулся её губ своими. Нежно, словно крылья голубя. Он построил комнату в её сердце. Дом, в котором теперь останется навсегда.

— Ты больна. У тебя снова жар. — Бранан осторожно уложил её на свою кровать и укрыл одеялом. — Отдыхай.

Глава 11

Утром Ро́ус проснулась в постели Бранана, уютно укутанная одеялом.

Постель пахла им — ветром и теплом.

Сам Бранан сидел на стуле рядом, а лёгкий ветерок ласкал её щёки.

Ро́ус ничего не сказала, лишь некоторое время наблюдала, как он несёт свою молчаливую стражу у её постели, нахмурив брови.

— К чему вся эта тревога? — наконец спросила она.

Он покачал головой.

— Не тревога. Я пытаюсь во всём разобраться.

— В чём именно?

— В тебе.

Он пожал плечами.

— Я не понимаю, как ты оказалась здесь.

— Ты победил Слу… слуа. Помнишь?

Лучше вообще никогда больше не произносить их имя.

— Помню. Я не понимаю другого: как ты оказалась здесь, в моём доме.

Он прижал кулак к груди и прошептал:

— И в моём сердце. Я не думал, что такое возможно.

Ро́ус даже представить не могла, сколько ему пришлось выстрадать, чтобы на его теле осталось столько шрамов. И ведь следы носило не только тело. Раны Бранана уходили гораздо глубже, оставляя синяки на его разуме. На его душе.

— Я… Как ты думаешь… — Он глубоко вдохнул, а затем заговорил едва слышным шёпотом: — Как ты думаешь, найдётся ли в твоём сердце место… для меня?

Он запомнил слова, которые она произнесла, когда рассказывала ему историю своих родителей.

Ро́ус взяла обе его руки и прижала ладони к своим щекам.

— Ты уже там. Никогда в этом не сомневайся.

Наконец напряжение покинуло его лицо, и на губах медленно начала расцветать улыбка. Но прежде чем он успел ответить, по замку разнёсся стук в дверь.

Лицо Бранана мгновенно изменилось.

Перед ней снова был тот самый волк, которого она встретила в свой первый день в «Чёрный папоротник».

Он поднялся на ноги, и по коридору устремился поток воздуха.

— Это твои сёстры, — недовольно проворчал он. — Во всяком случае, две из них.

— Правда?

Странно, что они забрались так далеко.

Ро́ус встала и поправила платье.

— Отошли их обратно, — приказал он.

Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щёку.

— Не ворчи.

А затем выскользнула из комнаты и поспешила вниз по лестнице.

На пороге стояли Эйле и Бриджит.

— Мы беспокоились о тебе, — объяснили они. — Прошлой ночью здесь, на горе, бушевала такая буря. А когда ты уходила, то была совсем слабой.

Они переступили порог и оказались в потоке солнечного света, льющегося сквозь открытую дверь.

— Ветер и правда был ужасный, — сказала Ро́ус. — Но теперь с нами обоими всё хорошо. Ведь так, Бранан?

Она шагнула в тень, где он, как всегда, прятался. Скрывался. Ро́ус вложила свою руку в его и вытянула Бранана на свет.

Его губы сжались в тонкую линию, а глаза превратились в непроницаемую стену тумана.

Он ненавидел свет.

Ненавидел, когда его видели. Но Ро́ус крепко держала его за руку. Сёстры уставились на Бранана во все глаза. У Эйле даже рот приоткрылся.

При первой встрече он и правда производил пугающее впечатление. Просто Ро́ус настолько к нему привыкла, что почти перестала это замечать. Возможно, он и не был тем красавцем, о котором они с сёстрами мечтали, когда были маленькими девочками. Но теперь она не могла представить свою жизнь рядом с кем-то другим.

Первой пришла в себя Бриджит.

— Мы… э-э… хотели поблагодарить вас за вашу щедрость, сэр, — произнесла она.