— Магию рома, — с лёгким презрением поправил он. — Не перебивай меня.

— Прости, — сказала я, изображая раскаяние. — Пожалуйста, продолжай. — А про себя добавила: «Жри дерьмо и сдохни, но, пожалуйста, продолжай».

Люк улыбнулся и вернулся к своим палкам.

— Королева тебя ненавидит, — беззлобно сообщил он.

Можно подумать, новость. Я вытянула ноги и размяла их. От сидения на полу задница уже отваливалась, но всё лучше, чем играть в бинго у себя в голове с кучкой странных мужиков.

— Королева ненавидит всех суккубов.

Он усмехнулся.

— Нет. Тебя она ненавидит по-настоящему. Из-за Зейна.

По коже побежали мурашки. Заслужить вечную ненависть королевы вампиров в мои ближайшие планы не входило.

— Прекрасно. Они с Зейном, надо полагать, очень близки? Он её любимый прихвостень?

Люк удивлённо посмотрел на меня.

— Ты не знаешь? Он принц.

Мир закружился, дышать стало трудно.

— Что?

— Её избранный преемник, — пояснил Люк, забавляясь моим невежеством. — Разве ты не знала?

— Кто-то забыл сообщить мне эту мелочь, — процедила я. — Он сказал, что пал с небес, как все остальные.

— Так и есть, — подтвердил Люк. — Все они пали с небес. Но в вампирском клане строгая иерархия. Главой клана считается королева Нитокрис, а её избранный преемник — принц. Зейн. — Он быстро продолжал строгать. — То, что принц предпочёл тебя её королевству, ей совсем не нравится.

— Но она же сама его изгнала.

Люк не поднял головы.

— Она постоянно их изгоняет. По тому или иному поводу. И они всегда приползают обратно, жаждая её одобрения и любви. Вампирский клан так живёт веками. Тысячелетиями. Они провинятся, потом искупят вину — и их снова принимают в семью. Королева — смысл их жизни, смысл существования. — Он лукаво посмотрел на меня. — По крайней мере, для большинства. А соперничества она не любит.

Не знаю, легче или тяжелее мне стало от этих слов. Легче, потому что я поняла, как много значу для Зейна. Тяжелее, потому что против королевы Нитокрис мне не выстоять. Жаркий секс и связь хозяина с суккубом против тысячелетий обожания и целого королевства в наследство?

— Ха. Значит, она хочет избавиться от меня, чтобы вернуть Зейна в семью?

Он кивнул, стряхивая стружку с джинсов.

— Ведь убить суккуба можно только двумя способами. Уничтожить обоих создателей или уморить голодом.

А королева не хотела вредить Зейну. Ей нужно было лишь снова подчинить его себе.

— И она выбрала голод.

— Я уже не раз работал на королеву, — сказал Люк, вставая и направляясь к алтарю. — Магия рома очень гибкая. Чуть повернёшь здесь, чуть изменишь там — и проклятие сделает всё, что захочешь. В твоём случае я просто ускорил естественный обмен веществ.

— Как у Виктории?

Моё обвинение его позабавило.

— Реми рассказала?

— Бессердечный ублюдок. Как ты мог так с ней поступить? Она ведь тоже суккуб. Ты должен помогать мне, а не пытаться уничтожить.

Он положил сделанный деревянный крест на алтарь и шагнул ко мне, сжавшейся в углу. Схватил за руку, рывком поставил на ноги; в его глазах полыхнула ярость.

— Помогать? Держаться друг за друга? — Он рассмеялся мне в лицо. Дыхание оставалось сладким, а голос стал резким. — Скоро ты поймёшь, моя милая: в этом жалком посмертии о суккубе не позаботится никто, кроме него самого. Мы с тобой созданы быть пешками для важных персон, игрушками бессмертных. И не вздумай хоть на миг забыть, что они пользуются этим сполна.

Я отшатнулась, пытаясь разжать его пальцы на своей руке.

— Ладно, ладно.

Он презрительно скривился.

— Считаешь себя такой умной, раз можешь вить из обоих хозяев верёвки. — Его синие глаза яростно впились в мои. — Никогда не задумывалась, почему ты их так завораживаешь? Почему они одержимы желанием владеть тобой и отнять друг у друга?

— Всё дело в упражнениях Кегеля?

Люк ударил меня наотмашь. В голове вспыхнула боль, напомнив, что мне пора научиться держать язык за зубами.

— Глупая девчонка. Так и умри невежественной дурой. Мне всё равно. — Он оттолкнул меня и зашагал к алтарю.

Потрясённая, я снова сползла по стене на пол. Люк аккуратно повесил крест на стену вверх ногами, вернулся к алтарю и опять принялся строгать, будто ничто его не тревожило.

От этого становилось жутко.

Я снова задумалась о его словах. Что сделал Зейн, чтобы вернуть расположение королевы? Сознательно позволил Люку наложить на себя проклятие, зная, что передаст его мне? Он говорил, что не делал этого, но я уже не знала, чему верить.

И всё же больше всего тревожил другой вопрос: что Люк имел в виду, говоря об ожесточённом соперничестве? О том, что оба хозяина одержимы мной по какой-то неизвестной причине? Я раздражённо переменила позу; цепь натянулась. Не сумев полностью вытянуть ногу, я сердито дёрнула её.

Болт в стене слегка шевельнулся.