— Не знаю. — Он коснулся моей щеки и наклонился поцеловать. — Сказал бы, что смогу тайком выбираться к тебе, но королева прикажет за мной следить. А я хочу держать её подальше от тебя. — Он погладил мои волосы и тихо добавил: — Думаю, какое-то время нам лучше не видеться.

Он жертвовал собой ради моей безопасности. Глаза жгло от слёз.

— Это несправедливо.

Он осторожно вытер мне щёку большим пальцем.

— В любви и на войне справедливости нет, Джекки.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Значит, вот что это? Любовь и война?

— В любви я уверен, — тихо сказал он.

От этого негромкого признания сердце замерло. Им движет любовь? Не просто привязанность хозяина к собственному созданию?

— Держи, — сказал он, доставая что-то из кармана. — Хочу, чтобы это было у тебя.

Он протянул нечто блестящее на цепочке. Я взяла подарок, провела пальцами по маленьким звеньям и подвеске. На ощупь — что-то вроде металлического жёлудя.

— Часть сделки с королевой, — сказал он с горькой иронией. — Я попросил амулет, снимающий твоё проклятие. Такого не нашлось, но она велела другому своему колдуну сделать оберег, подавляющий магию. Я думал, ты сможешь носить его, пока я не найду лекарство.

Интересно. Я задумалась, сколько услуг стоил ему этот оберег, и содрогнулась. Не хочу знать.

— Спасибо, Зейн. Пару дней назад он бы очень пригодился.

— Поэтому я и вёз его в Новый Орлеан, — ответил он, проводя ладонями по моему лицу и шее, будто пытался запомнить меня прикосновениями. — Но раз он тебе больше не нужен, отдай Реми. Должен помочь ей держать Иоахима под контролем.

Я резко втянула воздух, и меня затопило облегчение. Значит, я всё-таки могу спасти Реми.

— Зейн, не знаю, что сказать. — От благодарности и печали сдавило горло. — Спасибо.

— Поцелуй на прощание меня вполне устроит. — На мгновение вернулся прежний, дьявольски обаятельный Зейн.

Это я определённо могла устроить. Подняла лицо к его лицу и скользнула ладонями под рубашку; вокруг одной руки обвилась цепочка. Хотелось подарить ему больше, чем прощальный поцелуй.

Времени почти не осталось, а одежды было слишком много. Мы сели на крышу, торопливо раздеваясь и жадно протягивая друг к другу руки. Я прижалась к его горячему, твёрдому телу; моя белая кожа скользнула по прохладному чёрному крылу. В нашем соединении не было нежности. Ни в отчаянных поцелуях, разжигавших нас, ни в том, как он резко закинул мою ногу себе на талию и вошёл членом, а я приподняла бёдра навстречу толчку. Это Зейн. Это любовь. И без него мне будет невыносимо.

Моя щиколотка скользнула ему на плечо, пальцы ног защекотали густые перья крыла. От смешения ощущений кружилась голова: его сильные пальцы обхватили мою щиколотку, он входил глубоко, снова и снова, а черепица царапала спину, пока я стонала от удовольствия. Через несколько мгновений пришла разрядка. Мышцы напряглись, тело застыло и задрожало; чтобы не закричать, я впилась зубами ему в плечо. Он кончил мгновением позже, расправив и выгнув в ночное небо крылья так широко, что они заслонили луну.

Всё заняло лишь несколько мгновений.

Когда мы отстранились, я не могла перестать целовать его лицо, пока он застёгивал рубашку и помогал мне одеться.

— Скажи, что будешь писать записки. Или звонить. Электронная почта. Твиттер. Хоть что-нибудь. Что угодно. — Я не хотела думать, что он уходит навсегда.

Навсегда — это так долго, когда ты бессмертна.

Зейн криво усмехнулся.

— Посмотрю, что можно сделать, принцесса. — На мужском языке это означало: «Не звони мне, я сам позвоню».

Я понимала: он не станет связываться со мной ради моей же безопасности. Кивнула, не в силах говорить из-за комка в горле. Крепко сжала в ладони оберег-жёлудь, пока Зейн брал меня на руки и медленно опускался на землю. Во дворе Делилы он бережно поставил меня на ноги.

Нежно провёл ладонью по щеке, большим пальцем погладил линию подбородка.

— Ещё несколько недель назад меня изнутри пожирала мысль о тебе с Ноа. Но пообещай, что останешься с ним, раз я не могу быть рядом. Он тебя защитит.

Слов для ответа не нашлось. Я кивнула.

Зейн в последний раз коснулся моей щеки и снова взмыл в воздух.

До его ухода хотелось сказать так много, объяснить, как я сожалею обо всём, чего не поняла. Но я лишь печально помахала рукой и вернулась в дом.

Я не буду плакать. Не буду, повторяла я, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

На губах появилась грустная улыбка. Я сумела снять проклятие без чужой помощи. Вроде того. И пусть пришлось заключить сделку с дьяволицей, я собой гордилась. В начале путешествия полностью зависела от Реми и Зейна, а теперь ни в ком не нуждалась. Если кто-то оставался в моей жизни, то потому что я сама этого хотела.

Зейн тоже сделал свой выбор, и я уважала его. Сердце тяжело ныло, но я выдержу. Потому что должна.